– Милорд, у меня хоть и очень натренированные ноги, но они уже не так молоды, как раньше!
– Отстань, Гиос, - небрежно отмахнулся герцог, выставляя руку вперед, чтобы открыть двери на ходу.
– Мы все посчитали! В этом году урожай намного лучше, чем в том! – рапортовал Гиос, перебирая бумажки.
Бертран поморщился и плюхнулся в кресло, закинув ноги в сапогах
на стол.
– Ой, вы, кажется, поседели! – ужаснулся старый Гиос, не веря своим глазам.
– Это мука! – буркнул герцог, пока с него стаскивали сапоги.
– Да, стареть – это мука, - согласился Гиос. – Я помню себя в молодости! А потом зажмурился и все… Уже старость… Это вы – ирлинг, и старость вам не страшна. А вот нам, людям, тяжко … Кости ломит, каждый сквозняк – личный враг. Заходишь в комнату и чувствуешь себя королевским прокурором. Хочешь тут же закрыть все сквозняки и посадить старую задницу в кресло.
– Это – мукА! – повторил герцог, стряхивая с волос остатки муки.
– А что с той барышней? Ну, которая, Пять Мешков? – робко спросил осторожный Гиос. – Вы ее сбросили в пропасть?
– Нет, я оправил ее домой. Посадил на развилке дорог. Как-нибудь доберется, - небрежно махнул рукой герцог в сторону открытого окна – Тем более, что погода отличная.
Словно в подтверждение его слов за окном что-то раскатисто прогремело, отражаясь многократным эхом в горах.
– Вы сегодня милосердны, как никогда, - вздохнул Гиос, тоже прислушиваясь к грому.
Бертран дождался, когда Гиос приготовит ванну, а потом упал на роскошную кровать под багровым балдахином, слыша, как на улице начинает барабанить дождь.
- Скреб- скреб, - почувствовал герцог что-то странное внутри, отрывая щеку от подушки. – К вам можно?
– Ты кто? – сонно спросил он, глядя на угли камина и непогоду, бушующую за окном.
– Ваша совесть, милорд, - послышался писклявый голосок. – Прошу аудиенции…
– Пошла вон, - отмахнулся Бертран, с наслаждением зарываясь в подушку.
– А когда приходить? – снова послышался
писклявый голосок под аккомпанемент разбушевавшейся стихии. Громыхало так, что, казалось, замок вот-вот пошатнется. Проливной дождь заливал каменный балкон.
– Лет через тысячу, - скрипнул зубами Бертран, через силу пытаясь уснуть.
– Вы в прошлый раз говорили то же самое, - робко заметила совесть, а потом вздохнула и ушла.
Уже в полудреме герцог внезапно увидел что-то похожее на страшный сон. Маленькая фигурка срывается с обрыва и с диким криком исчезает в черноте бездонной пропасти.
- Нет, - резко дернулся Бертран, присаживаясь на кровати. Комнату заливала ночная синева. Лишь изредка она вспыхивала яркими вспышками молний. И в эти мгновения становилось светло, как днем. Запоздалый гром пугал горы удаляющимися раскатами.
Бертран зевнул и лег на спину, раскинув крылья и руки.






