— В письме, найденном вместе с мисс Роббинс, говорилось, что она выпустила зверя или демона, которого увидела в глазах Романа Пейна, и о чем очень сожалела и не могла жить с этим дальше. У меня есть к вам вопрос, — его лицо находится в нескольких сантиметрах от моего, что ставит нас почти нос к носу, прежде чем он заканчивает. — Есть ли в вас что-то демоническое или звериное, мистер Пейн?
На моих губах расплывается
улыбка, когда я прищуриваюсь и сжимаю его руку настолько сильно, насколько могу, чтобы не осталось следов.
— Конечно есть, офицер. У нас у всех есть демоны. На все дальнейшие вопросы я без своего адвоката отвечать не буду.
От голоса офицера я немного колеблюсь, когда оборачиваюсь, чтобы уйти, но все же продолжаю направляться к зданию общежития:
— Не планируйте каких-либо отпусков, и если у вас есть какие-то планы, которые заставят вас покинуть черту города, я советую их отменить. Мы увидимся снова, мистер Пейн, и я получу ответы, почему мисс Роббинс предпочла покончить с собой, чем перевестись в другой университет или вернуться домой.
— Хорошего дня, офицер, — кричу я через плечо.
— Единственную вещь, которую ты должен обо мне знать — я люблю головоломки, и эта одна из тех, которую я собираюсь разгадать.
Закрывающаяся дверь общежития заглушает его словесные угрозы. Я нажимаю кнопку лифта с номером своего этажа, бормоча:
— Это не головоломка — это игра в шахматы; это моя жизнь, и ни за что на свете ты не узнаешь, куда угодил, пока я не произнесу: "Шах и мат."
***
2005
Приближается
окончание моей аспирантуры в Вашингтонском университете, отсутствие сна и стресс увеличивают число необдуманных поступков, на которые я уже не могу закрывать глаза. Я чувствую, что теряю контроль и не могу самостоятельно подвить потребность в насилии во время занятия сексом, и впервые в жизни мне страшно. Мой страх заключается в том, что я не боюсь того, что меня, так или иначе, поймают.
Как можно бояться, когда не чувствуешь страха?
Это состояние не дает мне спать по ночам тем, что вторгается в мои сны; оно также отвечает за мою невнимательность днем.
— Эй, за этим столом сидишь только ты? — мягкий женский голос вырывает меня из моих запутанных мыслей.
Передо мной стоит идеал красоты. Солнце проникает сквозь ее длинные светлые волосы, создавая ореол вокруг головы, пока темно-карие глаза сверкают, когда она смотрит на меня, а ее пухлые губы складываются в улыбку и девушка, нахмуриваясь, спрашивает:
— Это что, да? Нет? Вали отсюда к черту Хизер, или как? — ее смех провоцирует мою грудь сжаться, а слова застрять в горле.
Я откашливаюсь, чтобы скрыть свою неуверенность и вскакиваю со стула, засовывая книги в сумку, когда выплевываю:
— Нет, за этим столом сидел только я. Когда ты грубо помешала мне, теперь за этим столом сидишь ты.






