— Папа, мы должны вернуться, мой друг, эти мальчишки…
Самый крупный из мальчиков оттягивает Рома
от тощего ребенка и бросает на землю, прежде чем Ром успевает пнуть его ногой и всем совершенно все равно, когда другие дети окружают его, неоднократно пиная в спину, в живот, в голову, везде, снова и снова.
— Папа! Пожалуйста! Они бьют его! Сильно. Мы должны пойти помочь ему! — поток слез течет по моим щекам и размывает зрение, когда папа сворачивает на главную дорогу.
— На то они и мальчишки, Мак. Почему ты так расстроена? Черт, на прошлой неделе ты сломала Рику нос апперкотом, и он сказал, что неудачно упал на землю, вчера ты ударила Бобби по яйцам так сильно, что пришлось везти бедного мальчика в больницу.
Смех папы смешивается с мелодией песни, пока я в замешательстве смотрю в заднее окно машины, раз за разом проигрывая сцену в своей голове. Все, что я могу произнести в ответ, звучит тихо и надломлено:
— Папочка, они не играли так, как мы.
В тот день он так и не вернулся назад.
Я загадывала на каждую падающую звезду и каждый день молилась на ночь, что однажды снова смогу увидеть Рома и убедиться, в порядке ли он.
Но я его никогда больше не видела.
Глава 1
Роман
1995
Сейчас самая середина государственных экзаменов и мой последний год учебы в университете. Моя степень бакалавра в психологии — сложный выбор, который я сделал, считая, что он поможет мне добиваться успеха в будущем; сейчас же она в пределах моей досягаемости и всего в паре месяцев от меня.
Кабельные стяжки затягиваются на шее Аманды, пока она продолжает бороться. Вид ее выкатывающихся глаз и синеющих губ заставляет меня врезаться в нее своим членом все сильнее и сильнее. Когда моя сперма наполняет ее тугую
киску, прозрение обрушивается на мою голову. Я вижу яснее, чем когда-либо раньше. Мой взгляд устремляется к университетскому формуляру на рабочем столе моего компьютера, который умоляет меня, чтобы я начал ординатуру в их организации.
Хватая нож для очистки фруктов с тумбочки рядом с кроватью, я скольжу им под стяжки, срезая пластик с горла Аманды. Я спешу к формулярам на моем столе и слышу стук ударяющегося об пол тела, когда она задыхается, а вдохи эхом отражаются от стен моей комнаты.
— Чт… Роман, что это было… Роман?! — ее голос явно искаженный и хриплый, как у курильщика со стажем, который выкуривает две пачки в день.
— Произнеси мое имя снова и это будет последнее имя, которое слетит с твоих губ, — рявкаю я через плечо, пока листаю бланки, чтобы найти лучшее место в ординатуре для акушера-гинеколога.
— Женщины, — бормочу я себе под нос, все еще потрясенный своим открытием. — Конечно. Это всегда сводится к женщинам.






