Держась за стену для поддержки, я едва в состоянии встать на колени и как только мне это удается, комната клонится, и я падаю лицом вниз на каменный пол.
Сквозь кровь, застлавшую мне зрение, я смотрю, как Роман затаскивает моего дядю Джея в комнату и бросает его кучей на каменный пол. Краем глаза я улавливаю слабый отблеск чего-то серебряного, прямо перед тем, как Роман быстро перемещается ему за спину и оборачивает металлическую проволоку вокруг шеи и тянет на себя, одновременно упираясь коленом между лопаток.
Я могу только наблюдать с пугающей увлеченностью, как Роман душит моего любимого дядю, прежде чем шок поглощает меня, и благословенная тьма уносит сознание прочь.
***
Я понятия не имею, сколько времени прошло, когда просыпаюсь. После быстрой оценки на уровне приоритетов, я отмечаю, что нахожусь в своей постели, одета, и кроме небольшого дискомфорта в передней части головы и острой боли в челюсти, никакой другой серьезной боли я не обнаруживаю. Я сначала слегка двигаю ногами, потом руками и содрогаюсь
от боли в затекших мышцах и костях.
— Aх, ты проснулась. Отлично. Пришло время тебе узнать, как будет потрачен остаток твоей жизни. Мне нужно, чтобы ты имела в виду, что это будет кратковременным соглашением, так как ты неизбежно меня подведешь, и мне станет скучно. Как только я теряю интерес, ты умираешь…все ясно?
Не зная точно, как нужно ответить, я просто киваю.
— Сначала я хочу, чтобы ты подавила любые неправильно понятые тобою представления о том, что ты проживешь достаточно долго. Ни один из нас не может позволить себе никаких иллюзий. Скоро ты утомишь меня, и мне придется тебя убить. Понятно?
Я открываю дрожащие веки и первое, что вижу, это торнадо из ангелов на моем потолке. Странно ли, что полотно напоминает мне о Романе? О красоте, которая имеет власть над жизнью и смертью. Красоте, в чьей власти покалечить, убить и уничтожить. Я пытаюсь вымолвить хоть слово, но во рту пересохло, словно он наполнен ватой, и я не в силах раскрыть рот.
Роман наклоняется надо мной, слегка подтягивая
меня вверх, усаживает, взбивая подушку за моей спиной, чтобы я могла отдохнуть.
— Поскольку ты отказалась отвечать на мой ранее заданный вопрос относительно своего знания о двенадцати девушках, я целенаправленно раздробил твою челюсть и затем сделал шинирование, а для большего ажиотажа я позаботился о твоем неугодном дяде. Ты находилась в отключке почти две недели. Я уверен, через три-четыре недели, когда я сниму шины, ты будешь стремиться поговорить. Хизер, когда я требую, ты должна подчиняться немедленно, каждый раз. Тебе не понравятся последствия, если ты выберешь иное.






