— Почему она может быть не в сознании?
— Я не знаю. Я не доктор.
— Чего ты не договариваешь? — спросил я
тревожно.
— Она была очень взволнована. Кричала как сумасшедшая.
Без каких-либо слов я перепрыгнул через прилавок и приземлился с другой стороны.
— Я буду там через пару минут.
— Нет! — выкрикнула Мэри-Бэт громким шепотом.
— И вообще, почему ты шепчешь? — произнес я, полный решимости двигаясь через один из проходов в заднюю часть магазина. — Ты чертовски хорошо знаешь, что каждый, кто слышал ее крики, не будет держать язык за зубами.
— Они не позволят тебе увидеть ее, хоть она и очнулась. Анализы и…
— Спасибо за информацию, Мэри-Би, — перебил я ее. — Ты моя любимая медсестра в этой старой хибарке.
Я услышал ее смешок и прервал соединение прежде, чем медсестра успела бы что-нибудь сказать. Мне было все равно. Дверь ударилась об стену, когда я зашел в подсобку. Кинув передник на стул, я схватил
ключи с крючка на стене.
Мне оставалось еще два часа до закрытия. Я разрешил Брайану уйти домой пораньше, о чем жалел прямо сейчас.
Она очнулась.
Наконец-то. Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как я ворвался в отделение скорой помощи с ней той ночью, крича на доктора и неохотно укладывая ее на каталку.
Сначала меня не пускали в ее палату, утверждая, что я не имею права там находиться. Я не являлся близким родственником, чтобы позволить мне посещать ее — это было против политики больницы.
После нескольких дней послушания, я нарушил правило. Дождавшись, пока никого не будет поблизости, я проник в ее палату незамеченным. По крайней мере, так оставалось несколько ночей. Однажды ночью я уснул в кресле, которое подтащил прямо к ее кровати, и медсестра обнаружила меня.
Я выслушал суровую лекцию в коридоре, после того как она вытащила меня за ухо, пригрозив, что в следующий раз они вызовут полицию.
Копы меня не пугали. Это была
довольно смехотворная угроза. Черт, я ходил в школу с половиной полицейских. Тем не менее, я прислушался к их предупреждениям и вместо этого разбил лагерь в комнате ожидания дальше по коридору.
Спустя еще пару недель медсестры смягчились, как и доктора. Я не знал, к кому они потеплели больше — ко мне или к ней. Меня это не волновало. Важнее было только то, что однажды ночью Мэри-Бэт пришла в комнату ожидания и провела меня ниже по коридору.
— С ней должен быть кто-то, — сказала мне Мэри-Бэт прямо перед ее дверью. — И ты единственный…
Я схватился за ручку, чтобы войти внутрь. Но Мэри-Бэт перехватила мою руку и с нежностью в голосе произнесла:
— Эдди. Это попросту невозможно, — произнесла она, не желая быть резкой, но все же пытаясь вразумить меня.
Я остановился лишь на несколько мгновений, позволяя ее словам осесть внутри меня, прежде чем двинулся вперед и проскользнул в палату.






