Раз он был выше меня на тридцать сантиметров, мне пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть в его сине-зеленые глаза.
— Тебе явно нужно было поспать. Сейчас почти шесть.
Мои глаза распахнулись.
— Шесть? Почему ты не разбудил меня?
В его глазах, встретившихся с моими, промелькнула нерешительность.
— Что? — спросила я.
Он
потряс головой, явно что-то скрывая от меня.
— Я буду стоять тут, пока ты не ответишь.
Он приподнял бровь.
— Ты и ногой топнешь, да?
Я топнула.
Он фыркнул.
— Ну и что это? Ультиматум?
От его вопроса мои слова стали казаться просто нелепыми. Однако слово не воробей, поэтому необходимо стоять на своем.
— Да.
— Что же, впереди целая ночь. — Тристан снова опустился на пол.
Он серьезно? А я?
Да чтоб его.
Я села на пыльный пол в метре от него.
Между нами повисло молчание.
В мыслях проносилось слишком много вопросов. Что он скрывал от меня? Известно ли ему что-то еще о посылке? Почему он не разбудил меня? Почему мы сидели в опустевшем коридоре после того, как я поставила ему ультиматум?
— Тебе известно что-нибудь еще о посылке?
Он отрицательно покачал головой.
— Думаешь, они найдут меня?
Он пожал плечами.
Я сердито выдохнула: не переношу его молчаливые ответы.
— Скажи, почему
не разбудил меня.
— Ты говорила, что не можешь спать, — наконец признался он. — Ну и решил, что тебе был необходим сон, особенно после того, о чем ты узнала ранее.
— Я сплю. Просто мне лучше спится днем.
— Почему не ночью? Мы с Марко рядом с тобой.
Я понимала это и мечтала, чтобы только это мне и было нужно. Но нет. Я пожала плечами.
— Тебе будет спокойней, если я останусь за твоей дверью? — спросил он
Меня привела в замешательство доброта в его голосе. Прямо как в прошлый раз, когда он предложил то же самое. Так на него не похоже. Неужели его и правда беспокоила моя бессонница? Или он просто выполнял свою работу?
— Я не могу просить тебя об этом.
— Конечно, можешь. Я же работаю на тебя, не забыла?
Я нахмурилась.
— Бросаешься в меня моими же словами?
— Просто говорю то, что есть.
Я промолчала. Да почему же его так трудно понять? То он добр, то пышет всей своей снисходительностью. Но разве это важно? Мне и не нужно было понимать его: теперь — как никогда — он должен просто защищать меня.
— Может, отвезешь меня в винный магазин?
Он запрокинул назад голову.
— Винный магазин?
— Обычно я засыпаю, когда выпью.
— Твой отец оценит, что к Дню благодарения ты вернешься домой алкоголичкой.
Я ухмыльнулась.
— Скину вину на тебя.
Он фыркнул от смеха.
Внутри меня распространился приятный трепет от чуждого до этого момента смеха Тристана. Я почувствовала приятное тепло от того, что он не стал издеваться надо мной, отчего бы вывел меня из себя.
Возможно, я ошибалась насчет Тристана.
Возможно, я совершенного его не знала.






