Я не могу не задаться вопросом, был ли это водитель Escalade, который выбил из меня дыхание одним своим взглядом.
Я тяжело сглатываю, кажется, секунды тикают, пока он держит меня, или, может быть, мне просто кажется, что это целая вечность.
Все остальное исчезает, так как все, на чем я могу сосредоточиться, это его глаза. Я даже не могу сказать, как выглядят его волосы, только то, что длинные черные пряди падают ему на глаза, и, судя по тому, как мне приходится наклонять голову, чтобы встретиться с его свирепым взглядом, я осмелюсь сказать, что этот парень настолько высокий, как и они.
Невозможно сказать, о чем он думает, но что-то мне подсказывает, что он может читать мои мысли, как будто слова написаны у меня на лбу, как татуировка.
Проходит не менее тридцати секунд, каждый из нас застревает в моменте, прежде чем он, наконец, отпускает мое запястье и отворачивается. Я, спотыкаясь, отступаю на шаг, глядя на его широкие плечи, когда он мгновенно отпускает меня. Его друзья стоят рядом с ним, но я как завороженная, застреваю на нем, затаив дыхание, пока кто-то не врезается в меня и не заставляет отреагировать. Последнее, что я хочу делать, это есть грязь перед богатыми детьми, которых я, без сомнения, увижу завтра в школе.
Спотыкание вытаскивает меня из транса, и я, не оглядываясь, пробираюсь к краю вечеринки, туда, где люди более рассеяны и шум не такой громкий. Я падаю на траву, припарковав свою задницу рядом со старым надгробным
камнем, и на секунду дышу.
Кто, черт возьми, был этот парень? Наверняка это тот же парень из Escalade или, по крайней мере, один из них.
Я не могу сопротивляться тому, чтобы протянуть руку и провести рукой по покрытому мхом камню, чтобы прочитать, что там написано. Джанет Мустафф утонула в 1978 году, и ей было всего 37 лет. Я вздохнула.
— Что ж, Джанет, — бормочу я, вытаскивая пачку наличных, которую мне удалось собрать за последние полчаса. — Надеюсь, вы не возражаете, что я сижу с вами, но, честно говоря, не похоже, чтобы кто-то делал это в последнее время. Кто, черт возьми, вообще должен присматривать за этим местом? Они делают дерьмовую работу по поддержанию чистоты.
Сказав это, я бросаю взгляд на надгробную плиту рядом с ее могилой и вытираю о нее руку, прежде чем прищуриться, изо всех сил пытаясь прочитать, что там написано, но, когда я это делаю,
мое сердце разрывается. Джон Мустафф умер в 1981 году от одинокого сердца. Ему было всего 42 года.
Я заканчиваю чистить их надгробия и снова смотрю на Джанет.
— Ну, по крайней мере, вы есть друг у друга, — говорю я ей, зная, что даже после смерти у нее есть гораздо больше, чем у меня. Я вздохнула и снова принялась считать деньги.
— Разговаривать с мертвыми? — спрашивает позади меня низкий голос.






