Он заехал на стоянку, проехал в самый конец, а взгляд наткнулся на красное пятно в свете фонарей — подаренная им машина стояла на том же самом месте, что и днем. «Еще здесь?» Горский оглянулся на окна Арининого кабинета — но свет в них не горит.
— Вот упертая! — разозлился Горский.
Значит, просто не приняла его подарок. Скорее завтра еще одну купит, точно такую же, только чтобы доказать ему свою независимость. И как в ней только уживаются эти две крайности? Машину она, значит, принять не может, ему довериться боится, но, случись что, и в огонь, и в воду за ним бросится… Вот как эту женщину понять и что с этой женщиной делать?
Горский заглушил мотор, откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Идти в номер не хотелось. Знал бы, что так получится — в офисе у себя на диванчике переночевал бы.
Где-то в глубине души он надеялся, что она ждать
его сегодня будет, а она даже такую малость, как всего лишь машина, от него принять не смогла. Целую неделю просидела у его постели — он поверил, что броня этой женщины пробита, что можно еще что-то исправить. А стоило ему из больницы выйти — и все, снова отгородилась, стены неприступные выстроила… Еще вчера ведь плакала у него на груди, замирала в его руках, ревновала даже — а сегодня «я не приму ее», «я сама себе машину купить могу!» А сегодня на его желание увидеться она всего лишь пожала плечами. Как будто чужие… Как будто не муж он ей, а пацан с нелепым подкатом. «Как тебя понять, женщина?» `К`н`и`г`о`е`д`.`н`е`т`
А может, не надо пытаться понимать? А может, надо вот прямо сейчас рвануть к ней домой? Вломиться в ее квартиру, в ее мирок, огороженный от него высоким забором, в котором для него, похоже, не то что ворот — калитки не найдется… Сломать к чертям все ее выстроенные баррикады, к стене прижать и зацеловать как в лучшие времена их юности так, чтоб крышу снесло напрочь, чтоб ни сил, ни времени не осталось у нее на думы о том, какой он подлец и как страшно ему теперь верить. Двадцать лет потеряли! Ну что, теперь еще лет двадцать потратить надо, чтоб вернуть ее? А жить когда? И все же напором тоже ничего хорошего не добиться — взбунтуется его недоверчивая женщина, и Горский это понимает.
«Завтра же займусь поиском дома», — мысленно пообещал он себе, вышел из машины и направился в отель.
— Добрый вечер, Александр Владимирович, — улыбнулась девушка-администратор дорогому гостю.
— Добрый, — кивнул Горский, а про себя тут же пробурчал: «Добрее не бывает!». —
Давно Арина Сергеевна уехала?
Сам не знает, зачем спросил и что ему даст ответ на этот вопрос. Может, хочет услышать, что задержалась сегодня, все-таки ждала его…
— Так… Не уезжала она еще, — вдруг огорошила его новостью девушка.
— В смысле? Она здесь, что ли?
— Ну да. Вроде…
Горский смотрел на девушку, девушка — на него.






