Только если в сказках был намек, чего ожидать от каждой дорожки, то у Арины указателей не было — куда ни пойди, все казалось заведомо гиблым.
— Лик, ты в курсе, сколько мне лет? — выкрикнула Арина. — Ты понимаешь, что за человек твой
отец? Ну какой ребенок?!
— Сколько тебе лет? Неужели девяносто? Ну надо же, а я и не заметила! Мам, ты еще молодая здоровая женщина, и позже рожают! А отец Каринку потерял, меня потерял — да он тебя на руках носить будет, когда узнает! А если обидеть вздумает, то у тебя есть мы с Максом, и мы ни тебя, ни этого ребенка в обиду не дадим. Мам, ты понимаешь, что это ваш с отцом шанс? Ты зачем все портишь? Ты же любишь его! И он тебя, похоже, тоже любит.
— Твой отец любит только себя. Ему верить — себя не уважать.
— И эта женщина еще недавно уговаривала меня простить Макса… — вздохнула Лика. — Мам, люди меняются, им надо давать шанс! А у отца было достаточно поводов осознать свою неправоту. Ну посуди сама, если ему плевать на тебя — почему ж не развелся тогда? Не женился на другой за столько-то лет? Мам, ну хватит уже страдать! Дай себе шанс на счастье! Ты же без него не сможешь уже.
— Лик, заканчивай свои проповеди, а? Я все уже решила и к врачу записалась.
— Решила? Ну… если решила… — недовольно пожала плечами Лика, — решать тебе, конечно.
Только не понимаю тогда, зачем плакать? Ты сейчас, кстати, плачешь из-за беременности или из-за своего «решения»?
— Лик!
Лика насупилась, Арина, отвернувшись, тихонько выла, оплакивая не то себя, не то свое несчастное дитя, что так нежданно-негаданно зародилось под ее сердцем. Она кляла себя за то, что допустила беременность, кляла Горского — будто бы специально, решив своего добиться, заделал он ей этого ребенка. Кляла Лику, которая теперь лезет не в свое дело и даже не замечает, какой болью отзывается каждое ее слово.
И ведь действительно, радоваться бы надо. Ребенок от любимого мужчины — разве не счастье? Но Арине казалось, что она стоит на краю пропасти. Шаг влево, шаг вправо — и все, стремительный полет, и вдребезги об камни… За короткое время Горский сумел перевернуть вверх дном всю ее жизнь. Еще два месяца назад они толком даже не разговаривали, еще пару недель назад она видела в нем все того же циничного сукиного сына, который ради бизнеса готов был собственную дочь затолкать в объятия нелюбимого человека, а сегодня, не успев толком и осознать, как опять попала в расставленные им сети, она ждет ребенка. Опять уязвима перед ним. Он исправился? Он осознал все? Может быть. Но когда-то она уже свято верила, что уж
кто-кто, а он ее не обидит.






