Она опустилась на колени перед кроватью и едва заметно выдохнула: ее мама в сознании. Это, конечно, радует, но вот бледность ее, отрешенность, заплаканные глаза…
— Мамуль, что с тобой?! — всполошилась Лика, убирая спутанные волосы с мокрого от слез маминого лица. — Тебе плохо? Вызвать скорую?
— Не надо, я в порядке, — еле слышно ответила Арина. Взгляд ее, полный нечеловеческой тоски, устремился на Лику. — Ты здесь откуда?
— Я не могла до тебя дозвониться, в отеле сказали, что ты не появлялась… Мам, да что с тобой? Почему ты плачешь? Тебя отец обидел?!
Стоило упомянуть Горского, как Арина прикрыла глаза и тут же плечи ее затряслись в глухих рыданиях.
— Мам, да что случилось?! С ним что-то?!
Арина замотала головой, но разревелась еще сильнее. И тогда Лика уселась на кровать, приподняла маму и крепко-крепко обняла.
— Да не молчи же, — гладила она мамину спину, пытаясь успокоить, а взгляд упал на тумбочку, на небольшой пластиковый предмет, похожий на ручку; Лика потянулась к странной находке, но рука застыла в воздухе, когда пришла догадка: — Мам, а это что?
Арина отстранилась и, заметив, куда смотрит дочь, потянулась к вещице, явно намереваясь убрать ее подальше от Ликиных глаз. Но ее опередили, уже через секунду Лика, нахмурившись, изучала маленькое окошечко на пластиковом корпусе находки — там, под тоненьким стеклом, зияли две полоски.
— Мам, — растерялась Лика, — ты что… беременна?!
— Лик, дай сюда.
— С ума сойти… От отца?
— От кого ж еще…
Понимая, что тест ей уже не отдадут, да
и скрывать новость, в общем-то, поздно, Арина откинулась на подушку и заплакала.
— А чего ревешь-то? — не поняла Лика и вдруг улыбнулась. — Мам! Радоваться ж надо!
— Чему?!
— Ну как чему? А отец знает?
Арина отвернулась, промолчала.
— Ты думаешь, он против будет?
— Мне плевать, против он или нет. Его это не касается. Никакой беременности не будет, — тихо проговорила Арина, избегая взгляда дочери.
Лике показалось, что она ослышалась. Беременность — конечно, стресс. Беременные частенько ведут себя странно. Но вот таких заявлений от собственной матери Лика услышать не ожидала.
— В смысле? Мам!
— Лик, пожалуйста, оставь меня сейчас в покое.
— Нет, не оставлю. Ты что удумала? Ты хочешь сделать аборт? Никогда не поверю, что моя мама способна убить собственного ребенка!
— Срок очень маленький — никакого ребенка еще нет.
— Есть, мама! Есть!
— Лика, это не твое дело. Пожалуйста, оставь меня в покое!
— Да что ж ты творишь?!
Хотелось взять маму за плечи и хорошенечко встряхнуть. Но Лика не успела — Арина резко обернулась, в глазах мелькнула… злость? Нет, это не злость — скорее, затравленность, боль и растерянность человека, оказавшегося на развилке.






