Я видела, как они смеялись над слезами новенькой девочки, которая не хотела становиться наложницей Филиппа… Они не помнили, как сами там оказались, и не понимали, как можно плакать, когда тебя в свою постель зовет король. Я много чего там видела, Этьен. Они не знают другой жизни. Их интересуют только деньги, они продадут себя любому, у кого звенят монеты. Они погибнут. Кто-то попадется таким же насильникам, кого-то сгубит сифилис… А кто выживет, тот однажды постареет и будет умирать в одиночестве, среди нищеты и грязи, и никто не протянет им руку помощи. Разве это лучшая судьба? Дай им шанс на другую
жизнь. Уверена, кого-то из них еще можно спасти. Не по своей воле эти солдаты озверели, и не по своей воле эти девушки превратились в циничных куртизанок. Дай всем им шанс. Поодиночке им не выжить.
Этьен послушался жену, и теперь, спустя полгода, появилось несколько семейных пар. В глазах вчерашних циничных девушек возродилась нежность, а в глазах парней, еще недавно глумившихся над несчастными, отданными им на потеху, появилась серьезность. Они заново учились жить, заново постигали то, что когда-то давно в них вкладывали родители: любовь, сострадание, понимание… Позабытые понятия, которые только нужно вспомнить. И они вспоминали…
Отец Кристины и Эмма полгода назад тоже вернулись в столицу — живут они теперь неподалеку от Дворца, в том самом доме, который когда-то Ренард купил для своей крестьяночки, а помочь им освоиться на новом месте вызвался Адриан. Юная Эмма своей наивной чистотой уже почти покорила молодого мужчину с едва заметным шрамом на лице — впрочем, Адриан и сам не прочь попробовать начать жизнь с чистого листа и возродиться
рядом с ангельским созданием. Но это будет потом, а пока он то и дело наведывается в гости, якобы спросить, как устроились они, нет ли в чем нужды… Ловит улыбки юной девы и идет пить ароматный чай под веселое ее щебетанье.
А еще сегодня в Малом Дворце случилось маленькое происшествие.
— Этьен!
Кристина влетела в кабинет мужа, и тут же два десятка глаз разом устремились к ней. Здесь совещание идет, обсуждают насущные проблемы, каких после Филиппа осталось немало, а тут она — простая, домашняя… Она так и не поняла, как ее выходку воспринял Этьен, но Морис с Адрианом понимающе улыбнулись, остальные ж посмотрели на молодую королеву с любопытством и легкой снисходительностью.
— Простите, — осеклась Кристина,
заливаясь краской стыда, и тут же убежала, едва не плача.






