Я думала об этом, пока мы собирали немногочисленные вещи. Думала, когда подписывала документы, «продавая» свое имущество Демидову Виктору Марковичу. Думала, когда мы, наконец, вышли из дома, никем не замеченные, и сели в обычную Ладу.
– Вот так просто? Здесь даже окна не тонированные.
– Мы в куртках, в шарфах, - пожал Денис плечами. – Не волнуйся, в полиции тоже есть продажные люди. И им Виктор заплатил. Нас не тронут.
Пока мы не выехали из города, я была на нервах. Считала посты ГАИ, высматривала полицейские машины, и находила их. Множество. Но нас не останавливали. Город жил своей жизнью – любимый, серый, депрессивный Питер, с которым я прощалась.
Я буду скучать, но я могу без тебя жить.
– Нам ехать сутки. Выдержишь? – поинтересовался Денис, с тревогой взглянув на меня.
Живот начал расти совсем недавно, и Денис первый это заметил. Тепла я в его глазах не увидела, но и той неприязни, которая проглядывала раньше, тоже. Да и мне самой некогда было думать об этом.
– Выдержу, конечно. Денис, - выпалила я, - я ошибку совершила, да?
– Не знаю, Саша, - после небольшой паузы ответил он. – Мы уезжаем в никуда. И теряем больше, чем могли
бы приобрести. Слишком многим жертвуем, но… милая, если ты хочешь облегчить совесть тем, что будешь выслушивать от меня упреки, то это не та жертва, которая мне нужна. Будь эгоисткой до конца, и не жалей ни о чем. Это – лучший вариант.
– Я не эгоистка. Я думала о тебе, - парировала и отвернулась от него, глядя в серость за окном.
– Ты о себе думала. О том, что ТЕБЕ тяжело так жить. ТЕБЕ тяжело принимать меня таким. Тебе, Саша! О себе ты думала, а не обо мне.
– О нас!
– Возможно, - согласился Денис. – Возможно, о нас. Но легче мы жить не станем. И я, от того, что мы уезжаем, не изменюсь. Что есть, то есть. Может, я бы и стал другим, проживи я не эту жизнь, а иную. Ты ведь думаешь, что я злюсь на тебя из-за того, что ты устроила, да? – предположил парень, и я кивнула. – Да, злюсь. Злился, вернее. Но я с этим справился. Меня тревожит другое.
Я поежилась. Голос у Дениса такой… чужой. Без теплоты, холодом пронизан. Из-за своего поступка я все время боюсь его потерять. Боюсь лишиться его. В этом я эгоистична – никто и никогда не любил меня так, как любит он. И потерять его любовь я не могу! Если потеряю, то ничего от меня не останется.
– Что тебя тревожит?
– Кем ты меня видишь, и принимаешь ли – вот что, - ответил он грубовато. – Я люблю тебя, но я вырос. Я больше не тот молокосос, пускавший на тебя слюни. Я отсидел, Саша, и это наложило на меня отпечаток.
И я убивал. Илья не держал мою руку, не целился за меня. Да, он подтолкнул меня вначале, но решения я сам принимал. Ты понимаешь, кто я? Я не хочу, чтобы ты самообманом занималась, ведь потом придет отрезвление, а я не хочу однажды увидеть в твоих глазах отвращение.






