Впрочем, на этой мысли я был вынужден прерваться и заняться ранеными воинами.
Свое наступление псы начали не с шумного выдвижения штурмовых легионов с лестницами и таранами, а с диверсии.
Когда ко мне занесли первых бойцов со страшными ранами от пилумов, у меня мелькнула было мысль — кто позволил псам подойти так близко? — но потом резко стало не до этого.
Раненых все несли и несли, а я вновь превратился в киборга.
Обрабатывал рану, очищая её от яда и какого-то дрянного порошка, блокирующего работу Исцеляющих зелий, восстанавливал ток жизненной энергии и наскоро устранял повреждения.
Две минуты, и чуть бледный боец поднимался со стола, с удивлением щупая шрам, оставшийся на месте ранения.
В некоторых случаях приходилось повозиться подольше — когда были задеты внутренние органы или артерия, но на десятом пациенте мои руки орудовали уже сами, и я чуть понизил уровень концентрации.
Что и позволило мне узнать,
что же все-таки произошло.
Все оказалось до банального просто.
Шаманы наложили на манипулу песьеголовых заклинание невидимости, и легионеры, подкравшись к нашим стенам, прицельно выбили дежуривших на стене стрелков.
Свыше пятидесяти раненых и убитых лучников за какую-то минуту! Не знаю, как Аш, а я считал, что это провал.
Ведь можно было поставить в дозор хотя бы одного живчика, и тот бы с легкостью засек приближение врага.
Впрочем, задним умом все крепки, а моего мнения никто не спрашивал…
А потом мне и вовсе стало не до размышлений.
Поток раненых начал стремительно увеличиваться, и по количеству и качеству ран я уже вполне себе мог следить за ходом боевых действий.
Сначала поступали только стрелки с колотыми ранами от пилумов, и значит бой шел на подступах к крепостной стене.
Затем начали поступать воины не только с колотыми ранам от пилумов и копий, но и с резаными и рублеными — бой сместился на стены.
А потом нет-нет, да и начали попадаться бойцы с рваными укушенными ранами — видимо легионеры песьеголовых не брезговали пускать в ход свои клыки.
И все это время не было ни одного бойца с тяжелыми или смертельными ранами — только легкие и средние.
Легких я ставил на ноги за две минуты, вручал зелье Бодрости и отправлял на стену. На средних уходило в два раза больше времени, и их я силком укладывал в койки.
Пусть парни и рвались обратно в бой, но час отдыха сейчас был полезней их немедленного присутствия на стене.
К тому же, на самой стене было не так уж много места.
Тот факт, что ко мне не поступают воины с тяжелыми и смертельными ранами, говорил об одном из двух — или основной удар псов пришелся
на западный участок стены, или парни используют тюбики.
И чуть ли не молился на первый вариант, но морально готовился ко второму.
И, как оказалось, не зря.






