Багур не использовал тюбик, и жизненной энергии в его теле не хватало. Пришлось делиться своей и постоянно охлаждать голову стражника, попутно разгоняя помутневшую прану.
В итоге я создал небольшой вихрь, который приводил прану в движение, и пропустил сквозь Багура несколько целительных волн.
Пришлось, конечно, повозиться, но результат мне понравился. Если бы я вздумал снимать шлем, то потерял бы уйму времени — после удара голова Багура распухла, а лицо отекло.
Зато сейчас шлем можно было с легкостью снять, но… зачем?
Я наоборот прикрыл забрало стражника, и мы с фон Аэром перенесли его на ближайшую койку — Багуру для полноценного
восстановления требовалось отдохнуть как минимум полчаса.
Затем, судя по валу пациентов с колющими ранами, наши снова отбросили псов со стены, а потом и вовсе наступило затишье.
Фон Аэр, пользуясь передышкой, отпросился у меня на стену, и я, не раздумывая, его отпустил — самому было интересно, как идут дела и к чему нужно быть готовым.
Вместе с магиком лазарет покинула большая часть пациентов — мол, они и там могут посидеть, а сейчас самое подходящее время, чтобы освободить койки для своих товарищей.
И я согласился, признавая актуальность идеи.
Хоть в душе теплилась надежда, что песьеголовые отступят, давая нам так необходимую сейчас передышку, но здравый смысл подсказывал, что сейчас лучшее время для финального штурма.
А значит, скоро в лазарете будет не протолкнуться от носилок с ранеными.
В итоге в здании осталось трое тяжелых мечников и Багур. Причем все четверо находились в беспамятстве — так силы восстанавливались лучше всего.
Я, размышляя, каким будет следующий ход псов, прибрался
на скорую руку. В том, что атака будет, я и не сомневался, вот только что это будет — нежить, призванные шаманами духи или повторный штурм?
Ведь, благодаря своим неживым воронам, враг осведомлен о наших силах… Да и вообще…
Додумать мысль мне не дала ввалившаяся в лазарет четверка воинов.
Причем, судя по их аурам и внешнему виду, мужики были здоровы, как быки, и на них не было ни одной раны.
Не знаю, сколько бы я ещё на них смотрел, соображая, на кой черт они приперлись ко мне в лазарет, как один из них, не обращая на меня внимания, указал на Багура мечом.
— Вот он, мужики! За живого Шизор платит пять сотен, а за его голову триста!
Пока я в шоке наблюдал за удивительной наглостью заявившихся ко мне шавок Лар’Тарго, самый высокий из них прогудел.
— А что с пацаном?
— В расход его.
В расход? Меня?!
Посох сам собой оказался в моих руках, а по телу пробежала злая дрожь.
Спускать такую наглость? Да черта с два!
Глава 6
Длинный еще что-то говорил, но я уже не слушал.
Шрам резануло тянущей болью, а время немного замедлило свой бег. Все чувства обострились, и мне в нос ударил резкий запах пота, жадности и… страха.






