Все здесь отлично помнили, кто уничтожил Цуо и перебил сотни их товарищей.
И этого они никогда не забудут, как бы ни встречала нас царица.
Мои уцелевшие Целители сразу устроили в Атифе госпиталь, ими управляла Мидори.
От её взбалмошности и детской безалаберности не осталось и следа. Она распределяла раненых чётко, быстро и строго следила за исполнением своих приказов, а сама бралась за самых тяжёлых и безнадёжных пациентов.
Таких было много, до горечи много.
Двое умерли прямо у Мидори на руках, но кого-то ей удавалось спасти, буквально вытащить с того света. Таким стал Платон Саблин, которого Кувалда Тамхас насадил на гвозди своей гигантской палицы.
— Ну вот... он уже нормально дышит, — тихо сказала мне Мидори, когда я пришёл помочь ей с целительством.
Я, конечно, был не так хорош, как она. Даже близко не так хорош, но мог помочь всё равно.
Сейчас каждая секунда и любая помощь могли спасти чью-то жизнь.
Мидори отдавала приказы всем полевым Целителям. В том числе, и мне, потому что госпиталь был территорией её безграничного господства. Я покорно выполнял всё, что она говорила. Готовил мази, останавливал кровотечения, промывал раны растворами, а порой мы вместе читали заговоры на призыв природных сил, чтобы усилить действия зелий, которых было совсем немного.
Всю ночь мы лечили раненых, и никто не сомкнул глаз.
Те, кто не был Целителем, помогали, как могли. Бегали за водой, носили полотенца,
перевязывали раненых. Совместными усилиями мы спасли многих. Мичи, Котов, даже однорукая Бородинская — все забыли про собственные раны и помогали. Пришёл и мой отец с помощниками. Он лечил людей совсем иначе, но тоже действенно, и его врачебный опыт сильно пригодился.
Даже Демон, и тот старался помочь. Он подходил к раненым, вставал рядом и будто лечил их своей аурой, но порой поскуливал, когда чуял, что пациент совсем плох. Так он скулил около Лёвы Зверева, долго и протяжно, но именно Лёва стал последним, кто выжил в эту ночь.
Я буквально молился о его жизни, пока Мидори колдовала над умирающим парнем. Она никого не подпускала к Лёве, всё делала сама и истратила почти все свои силы.
И в который раз я поразился, откуда в ней столько резерва?..
Порой мне казалось, что она, как и я, наращивает его, когда очень нужно, но даже сама этого не замечает. Именно при спасении Лёвы
Мидори повысила свои лечебные навыки настолько, что все Целители смотрели на это, как на чудо.
Девушка читала заговор, а тело почти бездыханного парня покрывали полупрозрачные лианы. Они вырастали из пола, опутывали каменную кровать и оплетали Лёву, как мумию — с ног до головы. Их лечебное действие начиналось сразу, как только лианы прикасались к коже.
При этом сама Мидори тоже менялась.






