Ной всегда носил волосы длиннее, как минимум до плеч. Также у него была пышная борода, и он всегда был, что называется, в теле. Он никогда не был худеньким. До нынешнего момента. Теперь он выглядел изможденным, едва похожим на себя. Совершенно другим человеком. Звук смывания воды отвлек его внимание от друга. Из ванной вышла сестра Ноя, Кайли, застегивая на ходу молнию на своих узких джинсах.
— Привет, Хантер, — ее длинные русые волосы были разделены посередине пробором и убраны за уши, в которых красовались маленькие бриллиантовые серьги-гвоздики, выглядевшие, правда, немного больше, чем у нее в носу. Она грустно улыбнулась, сверкая голубыми глазами. — Ты приехал.
Обняв, она прижала его к себе. Хантер напрягся, когда его личное пространство было попрано молодой женщиной. Он посмотрел в сторону, на Ноя, не обняв ее в ответ, не зная, что делать со своими проклятыми конечностями
или что сказать. Он не чувствовал себя ласковым, добрым или любящим. Он хотел, чтобы она отошла от него. Сейчас же. Жар ее тела, сладость аромата ее волос, то, как она слишком долго его обнимала, действовало ему на нервы. Это была не ее вина, но он все равно ненавидел ее. Мягким толчком он освободился от ее хватки.
— Иди сюда и присядь, — молодая женщина, казалось, не почувствовала его отвращения. Взяв Хантера за руку, она подвела его к синему стулу. Это был тот же оттенок синего цвета, что был на его с Ноем тюремных комбинезонах…
— Итак, ты сказала, что не хочешь обсуждать это по телефону. Я проделал весь этот путь сюда, так что… — он пожал плечами, говоря тихим голосом. — Как это произошло с ним? Что случилось?
Плечи Кайли опустились, когда она села на край больничной койки возле своего спящего брата.
— Он долго болел, Хантер. Он сказал, что пару раз говорил в тюрьме, что плохо себя чувствует, но они думали, что он это придумывает, — Хантер опустил взгляд на свои ноги, а затем снова посмотрел ей в глаза. — Он отсидел почти весь свой срок, поэтому, думаю, в тот момент им было все равно, — она пожала плечами. — У него цирроз и рак печени. Это сделала выпивка, — она опустила взгляд и начала рыдать. — Я до сих пор не могу поверить. После всех этих недель я с трудом могу сказать, что это диагноз. Это…
—
Смертный приговор, — сказали они одновременно, глядя друг на друга.
Ненадолго воцарилось молчание. В палате было холодно, словно смерть уже сплела свою ледяную паутину, и на ловушке было написано «Ной». Этот крошечный паук собирался выползти и украсть его друга, утащив его в ночь…
Внезапно Ной начал кашлять. Это началось мягко, а затем стало жестоким, когда он крутился в кровати, морщил лоб и размахивал своими костлявыми руками самым странным образом.






