У них много сломанных вещей, понятия не имею, почему Джастин не чинит их. Он знает как.
— Чем он занимается?
Хантер пожал плечами.
— Бл*ть, как обычно. Ной, он снова попадет в тюрьму, но я не могу сказать ему это, потому что сам не являюсь
примером для подражания. Однажды, когда я попытался поговорить с ним, он напомнил мне об этом.
— Ну, черт возьми, он не прав. Я смотрю на это так: если кто-то уже был на этом пути, то он знает, что происходит. Если учитель не может тебя научить, то кто тогда может? Мы профессора этого уличного дерьма. Мы оба знаем, как заработать деньги за пятнадцать минут. Мы можем угнать машину быстрее, чем кончить, — Хантер сложил руки, не отвечая… просто слушал. — Мы — главные ублюдки, о которых нужно говорить в школах и везде. На самом деле слишком хороши в этом деле. Мы с тобой, бл*ть, профессиональные преступники! — он улыбнулся. — В своей жизни я никогда не работал в штатном режиме с девяти до пяти и имел за месяц больше денег, чем большинство людей в этой гребаной жизни. Если кто-то может поговорить с кем-то об этом дерьме, то это мы, — Хантер не мог с этим поспорить. Это было правдой. — Подожди, у тебя есть сигарета?
— Ублюдок, я не дам тебе долбаную сигарету: ты болен, мы в больнице, — голос Хантера звучал хрипло.
— Я уже умираю. Что это изменит!? Класс, хрен с ним. Тогда включи музыку. Немного хорошего дерьма. Я не хочу слышать эту сумасшедшую новую рэп-музыку, которая тебе сейчас нравится. Помнится, ты слушал все. Я хочу старое дерьмо, такое как Раким, «Бисти Бойз» или «Нирвана». Мне надоело слушать эти машины. Это мертвые песни… Выруби их.
Хантер вытащил свой телефон из кармана и выбрал список воспроизведения и включил Метод Мен и Редман «Da Rockwilder». Ной, закрыл глаза, начал качать головой в такт.
— Это то, о чем я говорю. Хорошие воспоминания… хорошо, так, о чем мы говорили?
— Ты говорил о том, как ты быстро делал деньги, и как ты мог бы обучить некоторых людей,
потому что ты был там и делал это. Я объяснял тебе, как Джастин катится по наклонной, и что я не могу ничего сделать. Потом ты имел гребаную наглость попросить меня закурить. Догнал теперь?
— Да, все верно… — Ной кашлянул перед тем, как снова заговорить. — Так что лучше скажи брату, что будешь присматривать за ним, пока не стало слишком поздно. Я выходил и принимался за старое. Раз за разом. Это было ошибкой, но я думал только о том, чтобы стричь зелень, выйдя из тюрьмы. Я настриг, но я не могу взять ее с собой в могилу. Ты скажешь это своему брату. У него есть дети… он будет не единственным, кто пострадает от неудачного выбора, — голос мужчины дрогнул. У Ноя тоже был ребенок, дочь, но он никогда не говорил о ней много. Хантер знал, что это не потому, что он не хотел, а потому что это было слишком больно. — Спасибо, что приехал сюда.






