От двух противоположных беседок оторвало по колонне. Они расплющили лучника между собой в кашу и рухнули, рассыпаясь в пыль. Из сизого облака выплыл Чезаре, представ во всей красе перед капитаном-калекой.
Не человек — монстр.
— К-кто ты такой?.. — не понимал инквизитор, инстинктивно отползая прочь. За ним по мостовой змеилась кровь.
— Чезаре Стокко, — представился литомант, строго глядя на него. — Должно быть, это имя ты слышал?
Сложно найти человека, который бы не прознал о нем на Полуострове. Кто-то из бывших подданных Халифата, что примкнул к Инквизиции, окрестил его весьма хлёстко и содержательно — Самум. Против мага Земли, способного поднять песчаный ураган, сложно потягаться.
Он заменяет собой целое скопище чародеев попроще, оставляя за собой горы трупов. Ему удалось
наделать шуму даже в Саргузах: весь отряд «Гарпия» раскрошило в каменном торнадо, и это его рук дело.
Будь он одержим демонами, было бы яснее, откуда в нём такая сила. Но нет. Чезаре Стокко чувствовал камень тоньше, чем большинство других. Таких, как он, в Янтарной Башне называют виртуозами своей Ветви. К несчастью для Инквизиции, изолировать его и использовать у неё не вышло.
— П-пощади, умоляю! — взвыл капитан, рефлекторно закрывая лицо.
Чезаре смерил его презрительным взглядом.
Это не первый раз, когда он видел подобное. В преддверии смерти всякий инквизитор был готов унижаться, ползать в ногах, лизать сапоги, тянуться к гульфику ради сохранения своей ничтожной жизни. Что угодно, лишь бы протянуть ещё один день.
Среди тех, кого Самум ободрал до костей, не нашлось ни одного, кто сознательно принял бы смерть с честью. Вся их идейность, жажда наживы, тяга к насилию улетучивались. Аккурат в момент, когда становится ясно: игры кончились.
— Ты ведь не думал при вступлении в Инквизицию, что опустишься до такого? — Стокко начал надвигаться на него мерным шагом. Калека — отползать. — Нелепо скулить, как потасканная сучка, лишь бы тебя пожалели?
Командир чуть ли не рыдал, смотря на него заворожённо, будто загипнотизированный. Вера в спасение таяла у него на глазах.
— Должно быть, весело тебе было резать магов? Отнимать у родителей их чад? Пытать слабых? Почему ж тебе не весело тогда умирать?..
Литомант хлёстко топнул ногой. Из-под земли вырвался каменный шип, тут же вонзившийся в спину командира и переломавшего
ему позвонки. Тот гаркнул, задрожал и стал хрипеть. Чезаре подошёл поближе. Обхватил руками морщинистое лицо капитана и заглянул в его глаза. Стокко видел: жизнь степенно покидает инквизитора.
— Бесценное зрелище. Твой угасающий взгляд говорит сам за себя. Существует всё-таки в мире справедливость. Надо только добиться её.
Как бы Чезаре ни питал ненависть к Священной Инквизиции и Церкви Равновесия, извергом не являлся.






