Как обувь многое говорить о его характере своего владельца, так и рабы являются отражением своего хозяина. Пусть необходимо поддерживать строгую иерархию хозяин-раб, но это не мешает зародиться дружбе. Порой самым близким смертным по отношению к свободному становится как раз его раб, который никогда не предаст и не подведёт. Кому ещё можно доверять самые сокровенные секреты, если не своему рабу?
Друзья среди свободных смертных зачастую являются исключительно временными. Сегодня друг, завтра враг, об этом нужно помнить всегда. А поговорить по душам хочется всегда.
Правда такие игры зачастую опасны, ведь раб легко может затаить обиду. Но Вульф об этом не переживал. Он не делал ничего дурного, совесть его была чиста, а его рабыни улыбались и сами откровенничали со своим хозяином. Не страх и принуждения ложились в основу взаимоотношений, и не клеймо с законами, а доверие. Хорошее отношение в результате становилось взаимным.
Да, это всё ещё оставалось рабством. Но Лансемалион Бальмуар был убеждён, что свобода не имеет ничего общего с отсутствием клейма. Аристократ видел свободных граждан, которые выстраивали между собой схожие взаимоотношения. Например, во влюблённых парах часто можно было проследить кто предпочитает подчиняться, а кто доминировать.
На подчинении строится почти всё не только в этом мире, но и в других. Будь то львиный прайд или корпорация технологично развитого мира. Кто-то всегда подчиняется и служит. Вся жизнь смертных заключается в смирении и уступках, в постоянных компромиссах и умении на них идти.
Если немного поразмыслить о свободе в более широком понятии, то становится понятно, что истинной свободы в принципе не существует. Если смертного не будут сковывать кандалы, то мешать будет закон, если убрать законы, то прошлое, характер и личные принципы станут узами.
Аналогично и с рабством.
Можно идти на постоянные уступки, а можно не идти. Даже у рабов в Эдеме всегда есть выбор между их участью и смертью. Выбор есть всегда, а значит и истинного рабства не существует. Есть лишь две крайности, между которыми и мечутся смертные, попутно вводя и меняя рамки понятия свободы.
Лансу же считал свободными тех, для кого нарушение собственных принципов хуже смерти. Аристократ видел многих таких смертных. Не среди других граждан Эдема, но на арене. Порой даже его ученики вдруг отказывались идти на поводу зрителя. Однажды Бальмуар стал свидетелем как двух братьев заставили сражаться друг против друга. Оба они носили ошейники, сражались на арене, но предпочли в итоге смерть. У них было клеймо, они являлись рабами на бумаге, ведь не имели прав. И всё же Ланс не считал их рабами, как и не считал свободным того Ростовщика из трущоб, ведь гоблин был скован собственными комплексами и пороками.






