Хотя прав у этого урода куда больше было. Да и сам аристократ скован по рукам и ногам опять же своими же принципами, а ещё Гильдией, духовенством,
другими влиятельными лариосами…
Со свободой и рабством выходила похожая ситуация как с добром и злом. Всё зависит от точки зрения, что порождает множество дискуссий. Каждый в результате строит своё личное мировоззрение и проводит свою личную черту между двумя крайностями, опираясь на свои знания.
— Что-то ты затих, — Вульф всё же вырвал своего друга из размышлений.
— Кхм, есть немного.
Аристократ действительно немного выпал из реальности. К этому времени Зайчиха уже всячески пыталась разговорить свою новую подругу. Весёлая и задорная, хотя она тоже, как и Нека, рабыня. Наглядный пример поможет хвостатой девушке понять, что всё действительно не обязано продолжать быть таким же ужасным, как и раньше.
— Сыграем может во что? Например, в тертатон.
— Давай, — без раздумий согласился Ланс.
Тавернщик достал доску с фигурами. Тертатон сильно напоминал шахматы, тоже доска с полями, правда фигуры немного разные и, разумеется, имеется множество различных нюансов.
Фигуры также делились на белые и чёрные, что заставило Ланса задуматься ещё раз. Когда речь заходит о Творцах они всегда идут в паре. Арос и Миос, Хаос и Порядок, Надежда и Отчаяние, Храбрость и Трусость, список довольно большой, но всегда
они в паре. Всегда они спорят, никогда никто не побеждает, всегда они находятся в балансе.
И тертатон как раз отражал эту борьбу. Ведь Этий тоже имел вечного соперника. И спор двух Творцов продолжается до сих пор.
Глава 6
В «Золотом окуне» Лансемалион Бальмуар просидел до позднего вечера. В какой-то момент аристократ даже почувствовал, что наконец-то смог расслабиться. Быть может, эта таверна и не являлась примерным заведением по меркам Эдема, ведь здесь не подавали роскошных блюд и элитных напитков, сюда не заходили лариосы и редкими клиентами являлись даже алетисы, которые предпочитали места по престижнее, куда не пускают отбросов.
Но всё же Вульфу удалось создать по-настоящему волшебную ауру спокойствия и умиротворения, домашнего уюта, где легко можно забыть про окружающий мир. Что уж говорить, порой даже складывалось впечатление, что рабы «Золотого окуня» вовсе таковыми и не являются.
Огромный вклад, разумеется, вносили и завсегдатаи. Как и в первый день своего пребывания под новыми именем в Саросе, Ланс видел здесь одни и те же лица. Аристократ пытался разглядеть в них презрение к рабам или вопиющую гордыню, но тщетно. Быть может, потому что многих из них являются кателиями. Кому как не им понимать рабов?
Хотя здесь также находились и несколько алетисов. Их статус был куда выше, но что-то всё равно не удавалось заметить надменности.






