Знаешь, Ция, прав твой отец, я должен отнять землю у болота.
— Должен отнять, Уча, — обрадовалась Ция. — А я... я подожду тебя, — волнуясь, говорила Ция. Она боялась, как бы Уча не заметил ее печали, которую она не могла скрыть.
— Сколько же ты будешь ждать меня? Ведь наши болота придется осушать очень долго.
— Я знаю, что долго, Уча, — ответила Ция, и голос ее дрогнул. Она не могла быть спокойной. — Но время пройдет быстро.
— Как это быстро? Я — там, ты — тут. Каждый день разлуки мне в год покажется.
—
Я всегда буду с тобой, Уча.
— Как это ты будешь со мной? — Уча вновь посмотрел ей в глаза.
— Всей душой и всем сердцем я буду с тобой, — будто лаская его, прошептала Ция.
Как ни медленно они шли, тропинка все же привела их к калитке. Казалось, и солнце не очень спешило. Но стоило им остановиться, и оно вдруг устремилось к горизонту, будто торопясь наверстать упущенное время. Солнце ныряло то в прозрачно-белые и янтарно-красные облака, то скользило по зеркальному небосводу, и его разноцветные лучи странно плясали вокруг Ции и Учи. Цвета все время менялись и отражались в отяжелевших от плодов ветвях мандариновых деревьев, растущих вдоль забора. Цветные отблески этих лучей и веселая смена света и тени ложились на лица Учи и Ции, причудливо изменяя их. Но с лица Учи не сходило выражение горечи и печали. Парень был красив и статен. На голове — сванская шапочка, рубаха в талии перехвачена тонким плетеным ремешком, на котором висел длинный нож с роговой рукояткой,
какие носят одишские охотники и пастухи. На ногах Учи кожаные пачичи с высокими голенищами.
— Ты опять не смотришь на меня, Уча, — жалобно сказала Ция. — Ты сердишься... Но тебе идет быть сердитым, Уча, ты мне таким еще больше нравишься, — не скрывала восхищения девушка.
— Да не сержусь я, Ция, — пытался, грустя, улыбнуться Уча. — Как я проживу столько времени без тебя, Ция?
— Любовь даст тебе силы, — улыбнулась Ция.
— Ты надо мной смеешься, да? Почему ты смеешься, Ция?
— Я рада, что ты у меня такой красивый и стройный. Я бы тебя поцеловала, но, боюсь, отец с матерью увидят.
— Не надо меня целовать.
— Почему, Уча?! — обиделась Ция.
Уча промолчал.
— Боже мой, какой ты у меня хороший, Уча!
Уча взглянул ей в глаза.
— Я обязательно отниму землю у болота.
— Обязательно отнимешь, Уча... Я верю, ты сможешь, — сказала Ция. — Я дождусь тебя, дождусь, слышишь?
— Дождись, Ция.
— Ты на отца не обижайся, Уча, — попросила Ция.
— Не обижусь.
— И на маму не обижайся, хорошо?
— И на маму не обижусь.
— И на меня не обижайся, ладно?
— За
что же мне на тебя обижаться, Ция?
— Почему же ты грустишь, Уча? — спросила Ция.
— Долго придется болото наше осушать.
— Время пролетит быстро.
— Но не для меня, Ция.
— Для меня тоже не скоро. Это я только успокаиваю себя.






