— Ну, допустим, пролетело время, осушил я болото и поселился на земле, на настоящей земле...
— Ну и прекрасно, Уча, — улыбнулась Ция.
— Конечно, прекрасно...
— Еще как прекрасно, Уча. Но что же тебя тревожит? — опять спросила Ция.
— Допустим... отец твой отдаст тебя за меня. Бери, скажет, свою невесту, твоя она теперь...
— Чего же нам еще нужно, Уча? — не дала ему досказать обрадовавшаяся Ция. — Это же прекрасно!
— Чего же лучше... Этого мне только и надо, но вдруг... — Уча сдвинул шапочку на затылок и вытер рукавом внезапно вспотевший лоб.
— Что «вдруг»? — испугалась Ция.
— А вдруг не отпустит тебя ваш сумасшедший председатель колхоза!
— Кто, кто?! — переспросила Ция.
— Эстате Парцвания, вот кто. Вдруг скажет мне: не отпущу, мол, никуда своего знатного цитрусовода, и все. Говорят, он никого из колхоза не пускает, даже замуж и то не отдает. А такую звеньевую и подавно не отдаст, так ведь?
Ция облегченно перевела дух и расхохоталась.
— Чего ты хохочешь?
— Ох! «Такую звеньевую»! Да из наших девчат любая меня заменит.
— Заменит, как же! Такую, как ты, никто заменить не сможет.
— Ты у меня добрый, Уча. И смешной... Ради бога не волнуйся — никто меня удерживать не станет.
— А вот и станет. Эстате знаешь какой упрямый. Ни за что он тебя не отпустит, посмотришь.
— А я сбегу — только меня и видели. Тоже мне Эстате Парцвания! Да если женщина что задумает — девяти упряжкам волов ее не удержать, слыхал небось?
—
Девяти упряжкам, — улыбнулся Уча. — Ой ли?
— Вот именно.
— Отец тебе и двух слов сказать не успел, а ты тут же с ним согласилась.
— Ты обиделся на моего отца? А ведь он нам счастья желает. Его пугают ваши болота. Знаешь как он боится отпустить меня туда! Не будь их, он с радостью бы отпустил меня с тобой. Да и никто бы меня не удержал, хоть сейчас пошла бы с тобой. Послушай, как сердце мое бьется, — потянула Ция руку Учи к своей груди.
— Нет, Ция, — сказал Уча и отнял руку, — отец твой увидит.
— Ну и пусть, — осмелела Ция, — ну и пусть смотрит, пусть хоть целый свет видит, мне стыдиться нечего. И вообще с тобой мне ничего не страшно. Нет, ты послушай, как сердце мое стучит. Это оттого, что я хочу с тобою пойти, сейчас, сию минуту.
— Не надо, Ция, давай подождем немного, — обрадовался Уча. — Дай мне хотя бы одной ногой на землю встать — тогда только тебя тут и видели.
— Какой ты смешной, Уча... «Хотя бы одной ногой»!.. Ты такой у меня хороший, Уча, и сам ты не знаешь — какой... «Хотя бы одной ногой»... — сказала Ция, и так ей вдруг захотелось прижаться к груди Учи, что она даже попятилась.
— Я отсюда прямиком в «Колхидстрой», Ция, даже домой и то не зайду.
— Отчего же?
— А что мне там делать? Стоит себе пустая хибара посреди болота. Один-одинешенек я на белом свете: ни отца, ни матери, ни брата, ни сестры.






