Проведение ДНК-тестов ускорили, и скоро ожидались результаты, но все уже поняли по фотографиям, что результаты будут положительными. И воссоединение это подтвердило. Родные Майи и Бекки узнали их в ту же секунду, как увидели, и были вне себя от счастья, обе женщины и один из мужчин мгновенно разревелись, и Сайласу с Сондрой пришлось их вывести, чтобы они взяли себя в руки.
Но они справились, вернулись и поужинали.
Это был странный вечер.
Но странный не значит, неприятный.
Три года назад эти четверо считали, что за два месяца потеряли все самое ценное в жизни.
За столом Гуднайтов
часть прекрасного вернулась, и это было бесценно, чего никто из них даже не пытался скрыть.
У Майи определенно промелькнула искра узнавания, поэтому он казался открытым, насколько это было для него возможно. В момент похищения Бекки было пять, и ее кошмар только что закончился, поэтому она либо не узнала родных, либо еще не могла осознать тот факт, что узнала, но следовала примеру брата. Доктор Каррутерс осталась довольна и одобрила еще один визит на следующее утро. Завтрак в закусочной с Сондрой, бабушками и дедушками.
Скоро они поедут домой.
Фэй радушно и дружелюбно относилась к бабушкам и дедушкам и поддерживала детей, открыто, как ей нравилось, выражая любовь к Майе, и так нежно, как только могла, к Бекки. Когда они ушли с ужина, она молчала.
Чейз дал ей время.
И продолжал давать его ей, сидя на креслах-качалках. Он дал ей время прервать молчание, и она им воспользовалась.
— Все кончено, — прошептала она равнине.
— Все кончено, — тихо согласился он.
— Они любят их, — продолжила она шепотом.
— Ага, — снова тихо согласился он.
— Сильно.
— Ага.
Фэй долго
молчала, потом сказала:
— Любовь исцеляет.
Ей нужно было верить в это. К счастью, она не ошибалась. Он знал это, потому что она научила его и этому.
— Да, детка, — прошептал он.
Она замолчала.
Чейз позволил ей, не сводя глаз с равнины.
Затем услышал тихое всхлипывание, и настала его очередь действовать.
Он встал с кресла и поднял Фэй. Она мгновенно свернулась калачиком, прижавшись к его груди, уткнувшись лицом в его шею, обняв его за плечи. Он распахнул штормовую дверь, захлопнул входную и понес ее к кровати. Уложив ее, присоединился к ней, прижимая к себе, пока ее тело слегка дрожало, а слезы текли.
Когда она затихла в его объятиях, он наклонил голову так, что его губы коснулись ее волос, и спросил:
— Ты плачешь из-за всего этого или из-за чего-то конкретного?
— Думаю, из-за всего этого.
— Тебе будет его не хватать, — ласково заметил Чейз.
Она кивнула и всхлипнула.
Он сжал ее.
Она судорожно вздохнула и прошептала:
— Я рада, что они хорошие люди.
— Я тоже.
— Ты видел фотографии? — спросила она, и он еще раз сжал ее, давая понять, что видел. Бабушки и дедушки с обеих сторон привезли фотографии.






