— Они продолжают идти, — шокировано проговорил парень.
— Это какое-то безумие, — сказала Карин, наблюдавшая за нами со спины.
— Ничего внутри не видно, — отозвалась я. А затем решилась вскрыть часы.
Устройство тут же остановилось, и разрубленные шестерёнки прямо в движении повываливались из корпуса.
— Прости, — пробормотала я Ракдару. — Я сломала магию.
— Важнее то, что это надо записать, — ответил парень, указав на дневник.
— Да, ты прав, — отозвалась я. — У тебя есть ещё часы?
— Нужно съездить в Балтхиор.
— Хорошо.
Охотников, тех, которых заковали в свежевыструганные колодки за неимением кованых кандалов, я «простила». Видеть мне их было неприятно, поэтому я приказала освободить их и вернуть домой. Здесь, в бывшем доме Сэра Родрика, им делать нечего. Мужчины почему-то благодарили
меня, называли великодушной, но я просто безразлично смотрела, как они кланяются мне в ноги и произносят хвалебные речи. Наверное, это из-за того, что я сказала в сердцах. Про кишки и дедров. Могла ли бы я приказать такое зверство? Или даже приказать им окунуться в наказание в золотую воду? У меня не получалось представить.
Карин теперь дежурила возле меня одна, остальных гвардейцев рассредоточив по поместью, не доверяя им до конца. Наверное, боялась, что Лессайр или Теойен позволят мне сделать что-то такое, за что Карин, как моей личной телохранительнице, достанется от отца. Я её не винила. Мне и самой в последнее время часто казалось, что я способна на такое. Ждать конца света и ничего не делать, даже не пытаться что-то сделать, ощущалось невыносимой перспективой. Поэтому я прорабатывала каждую зацепку, каждый вариант, что приходил мне на ум.
Но теперь, спустя две недели в поместье Кордарт, осталось только одно.
Я сидела на краю колодца и всматривалась в золотистую воду, на которой моё лицо то приобретало чёткость, то исчезало в мерцании. Я записывала это. Это и то, что возле колодца ощутимо тише поют птицы, если их внести в клетке в подвал, да и другой шум доносится будто из далека.
Кстати о шуме — стражники снаружи кого-то громко поприветствовали. Карин шевельнулась, посмотрев на вход. Я напрягаясь, отложив перо и дневник на край колодца. Затем на лестнице послышались шаги. Гулкие мужские и кроткие женские. Это напрягло меня ещё сильнее — так ходила только мама.
Я вскочила с места, ища, куда спрятаться. Но кроме открытых стеллажей, стола и колодца здесь ничего не было. Ни тайного прохода, ни сундука…
— Лана! —
увидев меня, пророкотал король. Потом посмотрел мне за спину и удивлённо приоткрыл рот. — Что это?
— Это загадка, — пробормотала я. — И разгадка. У меня пока нет ответа.
— Леди Тешер, оставьте нас, — проговорил папа, кивнув Карин на выход.
Я почувствовала, как лишаюсь поддержки.






