Джон Коул был глупо красив, в том смысле, что его красота делала меня глупой.
Не то, чтобы я пялилась или что-то в этом роде.
— Извини, что не пошла на похороны Айзека, — выпалила я. — И то, что моя бывшая лучшая подруга говорила о тебе по телевизору, если ты слышал. Мы оба знаем, что все было не так. Я никогда не говорила…
— Бывшая? — его голос прервал мой лепет извинений.
— Да.
Прислонившись головой к оконной раме, он задумчиво кивнул.
— Извини, если застал тебя врасплох, — сказал он. — Появился вот так. Я не собирался приходить, но… — его голос прервался, и он обвел глазами мою комнату. К счастью, несколько лет назад я настояла на том, чтобы ярко-розовые стены и кружевное покрывало в тон кровати принцессы ушли. Я выкрасила свою комнату в бледно-серо-голубой цвет и выпросила у бабушки старомодную белую железную кровать. Книги все еще были повсюду; некоторые вещи никогда не изменятся. Но домик Барби давно исчез, и на виду осталась только моя любимая мягкая игрушка — потрепанный старый медведь по имени Сахарок. Я отказывалась смущаться. В молодости Сахарок провел меня
через всевозможные испытания и невзгоды.
Глаза Джона вернулись ко мне, он глубоко вздохнул, и его хмурый взгляд превратился в решительный.
— Я хотел поблагодарить тебя за то, что ты сказала копам, что я ни в чем не замешан и пытался вытащить нас всех оттуда живыми. — Он перенес свой вес на подоконник, балансируя наполовину внутри, наполовину вне моей комнаты. — Именно это я и хотел сказать, когда звонил.
Я склонила голову набок. Его короткие слова вызвали массу вопросов.
— Ты звонил? — спросила я, решив остановиться на последнем.
— Ага. Через пару дней. Я разговаривал с твоей мамой.
Хм.
— Она не говорила мне, что ты звонил.
— О… — он схватился за шею сзади и потер мышцы. — Ладно.
Его лицо стало нейтральным. Иногда было почти невозможно сказать, что происходит за этим.
Почему, черт возьми, мама не сказала мне о его звонке?
Наверное, ей промыли мозги копы этими обвинениями в торговле наркотиками. Что все равно не делало ее молчание нормальным.
У мамы случился бы срыв, если бы она узнала, что у меня в комнате мальчик. Хотя формально его не было в моей комнате, он просто сидел
на подоконнике. Однако я очень сомневаюсь, что эта формальность избавит меня от наказания.
— Извини за это. Очень мило с твоей стороны, что ты проверил меня. Было бы неплохо поговорить. — Я попыталась встретиться с ним глазами, но ограничилась рассеянным взглядом через плечо. — Я бы тебе перезвонила…
— Ничего страшного, Иди. — Он отмахнулся. — Я просто хотел поблагодарить. Это действительно изменило ситуацию. — Он удовлетворенно кивнул сам себе, как будто выразив свою благодарность, сделал то, что намеревался сделать.
— И как это повлияло?
Мне ответила тишина.






