Едва делаю это, Семен переводит взгляд на дорогу.
— Следите за движением, пожалуйста, — прошу я строго, как будущая жена депутата.
— Конечно, — покорно отвечает он, и я тут же тушуюсь, коря себя за надменный тон.
Фу, ненавижу так делать. Не моя эта роль — властной богатой женщины.
Тем временем мы заворачиваем на нужную улицу. С удивлением понимаю, что у ворот стоит машина Максима. Мужчины полным составом должны были ехать смотреть матч в какой-то спорт-бар. Папа, Кирилл и Станислав Валерьевич отправились еще раньше меня.
Что ж, сюрприз приятный! Будет здорово увидеться и сегодня тоже.
Едва дождавшись,
как Семен остановит машину, я выбегаю на улицу. Собаки не встречают, это странно, обычно они тут как тут в попытке зализать до смерти, но времени в обрез, поэтому забегаю в дом.
— Максим! Ба-Ружа! — кричу я, разуваясь и проносясь в кухню.
В ответ тишина.
А вот и телефон — преспокойно лежит на столе, где я его и оставила.
Так тихо дома, да где же все? Я собираюсь подняться на второй этаж, как слышу приглушенные голоса. Доносятся с террасы, на которую выходят окна. Летом в доме открыта задняя дверь, сейчас же слишком холодно для летней беседки.
Я подхожу к приоткрытому окну и слышу голос Ба-Ружи. Улыбаюсь. Она тараторит что-то на цыганском да так быстро, что я невольно задерживаюсь, чтобы послушать незнакомый язык. При мне Ба-Ружа говорит на цыганском крайне редко, только если ругается на Папушу или Евгению Рустамовну.
— Ну какая ты старая? — отвечает ей Максим. — Тем более я тебя не в тайгу отправляю, а в курортный город. Там тепло, ба. Ты ведь любишь, когда тепло.
Она снова говорит ему на цыганском.
— С Папушей я еще не говорил, но догадываюсь, она не сможет надолго оставить салон. Ба, хотя бы месяца на три, как раз к весне вернетесь.
Она говорит ему, он перебивает со смешком:
— Не понимаю эту фразу.
— Не понимает он, когда бабушка ругается! — фыркает Ба-Ружа, переходя на русский. — Что изменят три месяца, Ману? Ничего они в твоей жизни не изменят, ты морочишь мне голову. Мне и невесте своей.
Понимая, что речь обо мне, подхожу ближе к окну.
— Время ничего не меняет, меняют действия.
— Сослать жену в отпуск на всю зиму — это плохое действие. Дай-ка бабушке еще сигарету.
Чиркает зажигалка.
— Люди мыслят эмоциями, Ба. Кто управляет чужими эмоциями,
тот становится лидером. Кто меня учил?
— Я тебя учила другому. Применять знания нужно на чужих.
— Ну не могу я. Не могу физически с ней, ну что тут сделаешь? — в его голосе чуть ли не впервые за последние недели прорезается сильная эмоция.
Ошарашенная, я присаживаюсь на корточки, потому что стоять больше не получается.
— Ману, девочка тебя любит, надышаться не может. Родит тебе много здоровых деточек. Я вижу это по картам и по ее глазам.
— Она меня не любит.
— Еще как любит.
— Она очарована.






