— Влюблена.
— Она меня не знает.
— А Лада знала? Олеся твоя знала?
— Я очень скучаю по Олесе, — он усмехается. — Ты себе даже не представляешь как.
Вздрагиваю всем телом. Дальше шум! И я догадываюсь, что Ба-Ружа бьет его изо всех сил какой-то тряпкой. В этот момент только осознаю, что плачу. Слезы капают на платье, на руки.
— Довольно уже, — смеется он беззлобно. — Сдаюсь.
— Подонок какой, а?
— Ты бы знала, как сложно притворяться для всех. Вообще для всех. Я только тебе говорю это.
— Нашел священника!
— Священникам я не доверяю такие личные вещи. Было проще, пока Олеся верила, что надоела мне. Но Жора, лошара, рассказал своей Маше, а та... Олеся на днях приезжала ко мне домой сказать, что понимает и готова перетерпеть этот брак, раз так нужно. Кто бы мог подумать, что она поймет. Ба, вот скажи мне, разве женщины способы понять и терпеть рождение детей на стороне?
—
Ну ты же понимал в свое время. Чем женщины умнее? Такие же больные на голову. Старый закон велит — как возраст наступает, берешь в жены чистую девочку и живешь с ней. Я тебе рассказывала.
—
Ее
за меня не отдали.
— Потому что дура, тьфу, эта девка Лала. Курица безмозглая. А Боженька всё видит! Видит, какой ты хороший у Ба-Ружи вырос, послал тебе другую девочку. А ты что творишь? На Кипр ее в ссылку?
— Не прав твой старый закон. Не о чем мне с ней разговаривать, понимаешь? Она для меня дите, как Элька. Конфеты ей покупать и на мультики водить. Этот взгляд щенячий... — вздыхает, — я понимаю, что хорошая девка, пытаюсь, а не могу. Тошно мне с ней всё время, ну как тебе объяснить? Если я ее здесь оставлю, родители не поймут. Как с ней вместе жить я не могу представить. Ба. Хотя бы три месяца мне дай еще?
— Что она, за три месяца вырастет, что ли? — усмехается.
— Я вину перед ней чувствую.
— И что? С глаз долой и совесть, думаешь, успокоится? Не работает это так, Ману. Если правда хочешь загладить вину, бросай Кале. Бросай! Какой тебе знак еще нужен? Ребенка твоего чуть не убили, а ты все туда лезешь,
всё рвешься. Не можешь жить спокойно, пока в Кале эта Лала. Если она переедет, другой район будешь вычищать от гнилья? Так, глядишь, всю столицу перестроишь!
— Ба, хотя бы до нового года?
Она вздыхает.
— Совсем не к душе?
— Совсем.
Пульс в ушах такой громкий, что последующие ругательства на цыганском Ба-Ружи я слышу с трудом.
— Не понимаю совсем, — усмехается Максим. — Ни слова.
— Ребенок в животе откуда взялся, говорю! Не понимает он! Всё ты понимаешь! И слова эти узнал раньше, чем на русском! Ману, как же ребенок, если не к душе девочка? Как он к ней в живот попал? Разве ты таким у меня вырос? Таким подонком?
— Меня опоили. Я не понимал, что делаю.
— Быть такого не может!
— Может. Я сомневался, но теперь знаю точно. Меня не отблагодарил Бог, а наказал этим браком.






