ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Так ли сильно отличается месть от справедливости, когда богиня отвернулась от людей и позволяет тем совершать все, что только им заблагорассудится? Опустошенная смертью любимого человека и кризисом веры, Ютинель Райдарская пытается найти смысл жизни в мести за смерть отца. Но что, если и ее цель – это лишь чей-то хитрый план? Мастер Билик Дмитрий Александрович Так ли сильно отличается месть от справедливости, когда богиня отвернулась от людей и позволяет тем совершать все, что только им заблагорассудится? Опустошенная смертью любимого человека и кризисом веры, Ютинель Райдарская пытается найти смысл жизни в мести за смерть отца. Но что, если и ее цель – это лишь чей-то хитрый план? Annotation Так ли сильно отличается месть от справедливости, когда богиня отвернулась от людей и позволяет тем совершать все, что только им заблагорассудится? Опустошенная смертью любимого человека и кризисом веры, Ютинель Райдарская пытается найти смысл жизни в мести за смерть отца. Но что, если и ее цель – это лишь чей-то хитрый план? Дмитрий Билик Пролог Глава 1 Глава 2 Глава 3 Глава 4 Глава 5 Глава 6 Интерлюдия Глава 7 Глава 8 Глава 9 Глава 10 Глава 11 Глава 12 Глава 13 Глава 14 Интерлюдия Глава 15 Глава 16 Глава 17 Глава 18 Глава 19 Глава 20 Глава 21 Глава 22 Глава 23 Интерлюдия Глава 24 Глава 25 Эпилог (невычитанный черновик) Дополнительные материалы Дмитрий Билик Пятый обруч. Книга вторая: Мастер Пролог По милости богини Император и самодержец Миела, Семиречья, Свободного Севера, Восточных,

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Однако ее голос изменился. Вместо былой кротости, в нем звучала жестокая непоколебимость. За недолгое время путешествия Девятихвостый на себе почувствовал тяжесть характера третьего Инквизитора.

– Мы взяли двух Воронов у Хавильдара Ретуса и трех у Хавильдара Шиана, Первый-после-Солнца, – заговорил Ворон. – Я предлагал госпоже Санне обратиться еще к Хавильдару Тристану, он мой старый приятель и…

– Ты решил собрать у себя всех моих Воронов? – усмехнулся Император. Однако веселость тут же сменилась суровостью. – Вздор! Восемь Воронов и Инквизитор более чем достаточно, чтобы поймать несовершеннолетнего преступника.

– Но его ведет мастер, Господин Господ. Он довольно неплохо управляется с эфиром и…

– Восемь Воронов и Инквизитор более, чем достаточно, – медленно, чеканя каждое слово, произнес Керай. – К тому же, если ты не слышал, в Пустоши объявилось очередное воплощение проклятого бога. Думаю, более уместно будет использовать Воронов на границе. Через одну из застав, кстати, недавно прорвалась целая стая тварей.

Император утратил

интерес к Марко Лиану Генеру. Его взгляд переместился на загорелого великана. Даже по сравнению с Вороном, тот выглядел внушительно – широкие плечи, массивные кулаки, бычья шея. Керай, несмотря на недовольство, невольно восхитился. Он давно не видел Нишира, но годы будто не имели власти над генералом.

– Целая стая пробралась через Ближние земли, чтобы напасть на того самого парнишку, я правильно понял?

– Да, Серебрянокрылый Владыка, – пробурчал Нишир, произнеся довольно редкое обращение к Императору. Почти позабытое. Но даже сейчас, в состоянии смущения, его голос звучал, как грянувший вдалеке раскат грома.

– И один доблестный генерал помог преступнику отбить атаку тварей.

– Все Одаренные должны помогать друг другу в борьбе с отродьями Скверны, Серебрянокрылый Владыка, – ответил Нишир. Однако его крепкая шея пошла пятнами. Генерал был неглуп и понимал, куда клонит Император.

– А после отпустил, – сказал Керай и развел руками. – Сначала великий Нишир Фарух Гаран Победитель подает в отставку, платит наемникам, находит того, кого ищут Вороны. Без всякого приказа, – поднял короткий палец перед собой Император. – А потом отпускает преступника!

– По долгу чести… – начал было Нишир, но Керай его оборвал.

– У человека, принесшего присягу, не может быть разговоров о чести. Только служение своему господину.

Керай

гневно выдохнул и замолчал, понимая, что главное здесь не перегнуть палку. У этих южан всегда свои взгляды на, казалось бы, вполне очевидные вещи.