Просто вдруг оказалось, что это какой-то невозможный кайф – дать возможность настоящему краснокнижному хищнику обстоятельно и с размахом на тебя поохотиться.
– Что-то тут душно. Может, выйдем подышать? – пискнула я трусливо. Толку, конечно, от этого было мало – говорят, перед смертью не надышишься, но чуть-чуть еще поиграть, чуть-чуть еще продлить охоту… Даже если у лани нет сил бежать, и тигр это точно знает. Почему нет? Видно, тут наши мысли с Артуром совпали. Он отошел, резко дернул дверь, выпуская меня на палубу, и вышел следом. Я как во сне подошла к борту, чувствуя за спиной его жаркое тяжелое дыхание. Предвкушая последний рывок, что есть сил сжала руки на поручнях. Море волновалось. Ветер бросал в лицо пригоршни соленых колючих, как битое стекло, брызг, рвал в стороны полы ветровки, которую я надела поверх простого хлопкового платья. Пол под нами медитативно раскачивался.
– Хорошо, что у меня крепкий вестибулярный аппарат. А тебя не укачивает?
– Нет. Только голова кружится. От тебя…
В небе полыхнули молнии. И да… Оно таки упало на нас неистовым ливнем. Платье моментально промокло, прилипнув к телу. Я повернулась в полупрофиль, выпрашивая поцелуй. Артур скользнул руками от талии вверх, к груди. Сжал… Я дрожала, но не от холода, как он подумал, когда подхватил меня на руки, чтобы отнести в тепло салона. Застопорился в дверях, чертыхнулся. В конце концов, как-то справился с надувшейся парусом шторкой и шагнул внутрь.
– Чего дрожишь? Ну, чего дрожишь? Замерзла? Боишься? – шептал бессвязно, шагая через небольшой коридорчик.
– Нет.
– Все равно мокрое надо снять.
Я глупо захихикала. Как будто ему нужен был повод, чтобы меня раздеть! Вершинин опустил меня на пол. Дернул бровью,
я, часто дыша, подняла руки, чтобы ему удобнее было стащить с меня платье. Куртку мы уже потеряли по ходу. И пусть порой наши ласки были совсем бесстыжими, абсолютно голой Артур, пожалуй, меня еще не видел. Это был переломный момент. Оставшись в одних трусиках, я отошла на два шага, быстро их сняла и выпрямилась, гордо вскинув голову. Я была красива ровно в той мере, в какой и хотела быть: очень худенькой, с маленькой грудью и деформированными балетом стопами. В конце концов, если ему нравятся всякие рыжие с выменем вместо груди, как у этой, блин, Кати, то…
– Почему ты молчишь? – возмутилась я довольно-таки истерично. Артур покачал головой. Дернул кадыком, откашлялся.
– Наверное, потому что у меня дар речи отняло.
Глава 15.3
Он был таким невозможно трогательным в своей одержимости мною. Я с ним чувствовала себя королевой – не меньше. Когда на тебя смотрят так, наверное, вообще не может быть по-другому. Я служила сцене, а он как будто бы мне служил.






