— Голос Адама прорезал воздух между ними, словно кнут. — Иди сюда.
Себастьян мгновенно двинулся вперед, хотя его поза говорила о непокорности и униженном гневе. Он напомнил мне Козиму, когда я впервые заставил ее подчиниться, дерзкую и благородную, но глубоко тянущуюся к доминированию.
Я поискал ее позади Адама и заметил на ее лице двойное недоумение.
У Адама и Себастьяна явно была более великая история, чем мы предполагали раньше.
— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — сказал я жене.
Она закусила губу и пожала плечами.
Себастьян достиг Адама, остановившись с ним лицом к лицу в воинственном вызове. Они долго смотрели друг на друга, энергия потрескивала в комнате так сильно, что даже тройняшки молчали в своей кроватке.
Наконец, Линнея шагнула вперед, положив руки на их вибрирующие груди, словно громоотвод, заземляющий их обоих.
— Стойте, — тихо приказала она. — Вы оба устраиваете сцену, а сегодня Рождество. Поцелуй меня, Себастьян, а потом проведи экскурсию по этому великолепному дому.
Мужчины смотрели друг на друга еще долгую секунду, прежде чем плечи Себа слегка округлились в знак поражения, и он повернулся, чтобы поцеловать Линнею в щеку.
— Начни с восточного крыла, — предложила Козима, подходя ближе и успокаивающе кладя руку на плечо брата. — Я уверена, что часовня им обоим понравится.
Себастьян коротко кивнул ей, а затем шагнул вперед, взявшись за руку Линнеи. Адам протянул руку и сжал пальцами Себастьяна плечо так, что тот застыл как вкопанный. Не оглядываясь на него, Себ слегка отступил в сторону и позволил Адаму идти вперед, хотя тот и не знал, как пройти через Зал.
Мы с Козимой еще раз переглянулись, когда троица вышла из комнаты, и воздух стал ровным, как застоявшаяся поп-музыка.
—
Ну,
cazzo
, — сказал Данте, нарушая наше потрясенное молчание. — Это было большее сексуальное напряжение, чем я видел с тех пор, как Елена впервые встретила меня.
Елена ударила его по руке, а затем засмеялась, когда Кейдж кивнул в знак согласия.
У всех нас была изрядная доля романтических волнений, и, по мнению моей назойливой жены, Себастьяну пора было закончить свою одинокую жизнь.
Я поднял руку, чтобы она могла поместиться в мои объятья, когда она подошла ко мне, а затем прижался губами к ароматным волосам над ее ухом и прошептал:
— Думаю, мне придется наказать тебя за этот маленький трюк, моя красавица. Мы с нетерпением ждали мирного Рождества.
Любовь всей моей жизни посмотрела на меня уголком своих золотых глаз, нахальная улыбка появилась на ее щеке, когда она сказала:
— Думаешь, единственная причина, по которой я это сделала, была ради Себа? Я искала повод, чтобы ты меня наказал. Я устала быть хорошей.
— Ах, — сказал я, когда Эйдон позвал меня, чтобы я посмотрел на его поезд.






