ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Попаданец в Миры Содружества. …Знаете, что во всем произошедшем было самое удивительное? Я не боялся, у меня не возникло даже тени страха, с самого начала всего этого, было удивление, непонимание, даже, неприятие всего происходящего, а вот страха не было. Я откуда-то знал, чувствовал, что ничего страшного, угрожающего моей жизни не происходит. Нет, чувства, что всё так и должно быть, у меня не было, я знал, что что-то идёт не совсем так как должно быть, но это и все. Все тело неимоверно болит. Кажется, что каждая клетка организма варится в кипящем масле. Пытаюсь пошевелиться, но даже незначительное движение отдается такой сильной болью, что теряю сознание. И эта история повторяется много-много раз, кратковременный приход в сознание, непроизвольная попытка пошевелиться, разрывающая тело боль и опять проваливаюсь в небытье…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Люди выживали как могли, молодежь уже и не думала возвращаться в родительские халупы, которые не видели ремонта последние лет тридцать, клуб обветшал и давно закрылся, ясли-сад постигла та же участь, кое-как еще существовала поселковая больница, всех работников которой было три человека, врач, Мария Прокопьевна, вы будете смеяться, Рюрик, приехавшая

в поселок по распределению в далеком шестьдесят девятом, медсестра Сталинида Кирилловна Митрофанова, всего на пару лет старше своей подруги и начальницы, да старая сгорбленная старушка-санитарка, Клавдия Матвеевна Дорохова, в свое время не дождавшаяся мужа с Великой Войны. Вот и весь персонал. Все три женщины были уже в возрасте и одиноки, по крайней мере, никто из жителей поселка не знал, а точнее, уже и не помнил, были ли у них родственники и близкие, жили в одном бараке и даже в одном подъезде и на одном этаже, так что и на работу, и с работы они предпочитали добираться вместе.

Двадцать четвертого ноября двухтысячного года, ровно в семь часов вечера, Мария Прокопьевна уже привычно убрала в сейф журнал посещений, несколько упаковок с сильным обезболивающим, аккуратно положила туда же величайшую редкость — электронный тонометр и свой старый заслуженный стетоскоп. Сталинида Кирилловна сделала последнюю запись в карте припозднившейся пациентки, а Клавдия Матвеевна убрала в подсобку свой инвентарь. Все, рабочий день закончился и можно отправляться домой. Еще несколько минут на сборы, на дворе-то не месяц май, температура уже опустилась ниже двадцати градусов мороза, а до дома ещё ковылять и ковылять, преодолевая снежные наносы и сугробы.

— Ну что, девочки, по коням? — задала риторический вопрос доктор Рюрик.

— Ага, ты еще по мужикам предложи. — привычно

поддела подругу Сталинида Кирилловна.

— А что, можно и по мужикам, мы бабёнки еще хоть куда! — смеясь ответила Мария Прокопьевна.

— Пойдёмте уже, сороки малолетние, — вставила свои «пять копеек» Клавдия Матвеевна.

— Клаш, ты иди, а мы тебя догоним. Нам тут со Сталинидой пошептаться надо. Ты-то нам компанию, один черт, не составишь. — сказала доктор и заговорщицки подмигнула медсестре, доставая из старого обшарпанного стала стограммовый пузырек с чистым медицинским спиртом.

— Что отмечать-то собрались, алкоголички?

— Да ничего, просто так, еще один день прожили и слава богу.

— Ну и черт с вами, сидите тут, пьянствуйте, а я, пожалуй, и правда, пойду уже. Славка, с седьмой квартиры, обещался рыбкой свежей угостить, так что заходите, устроим маленький праздник.