— Ты тоже мне запрещать будешь? – огрызается он, натягивая джинсы.
Так, не хер меня с ней сравнивать или тулить в одну кучу. Говорю это себе, а ему – молчу. Не получив ответа, он уходит за сигаретами.
Не люблю я склоки и, если бы сейчас не ночь-полночь, майнула б на вокзал, а оттуда – домой прямым рейсом. А он пусть бы проспался, а в следующий раз и не начинал бы даже меня всем этим грузить. Он же для расслабона со мной встречается? Я с ним – тоже. Всегда только для этого и встречалась, собственно, твержу сама себе.
Он приходит, покуривший и успокоившийся. Я тоже встречаю его спокойно, доброжелательно даже.
Устроившись рядышком, «смотрим» вместе телевизор и засыпаем. Ведь так хорошо?..
***
Назавтра вроде тоже хорошо – и на завтрак свежие вафли, которые тут любят и умеют делать.
Только на обратной дороге ему чего-то постоянно звонит Нина – и что на нее напало? Сказал же: за рулем – она не догоняет?.. Нет.
Напяливаю наушники и слушаю аудиокнигу. Вернее, делаю вид, что слушаю. На самом деле, я «слушаю» без звука, а сама... заслушиваюсь ими. Им.
За рулем – «вчерашний мой и только мой», но сейчас какой-то совершенно незнакомый Рик и я им заслушиваюсь.
Нина щебечет без умолку. Она что-то ему втыкает про какие-то жалюзи... ролло... рольставни... всякую хрень. Наверно, затеяла ремонт в квартире, а он покорно слушает и отвечает, объясняет и даже подтверждает, что все это поставит сам. Любое из этого. Да, припоминаю, он умеет. Он говорит, что такого-то числа поедет туда-то в строительный и наберет таких-то стройматериалов. Что ему нужно то-то и то-то, но чтоб по столько и он посмотрит там-то, а после – там-то.
Он скучен, сер и повседневен. И он нормален до одурения. До моего одурения.
Еще вчера мы с ним и его партнерами обсуждали
на переговорах приблизительно то же самое, только с другими материалами и ценами, но даже тогда у него это звучало по-другому. Да я сама постоянно обсуждаю подобное на работе, помасштабнее только.
Сейчас он говорит все это ей, и я понимаю, что это у них такой нормальный ход разговора. Она навешивает на него, отстреливает свои пульки, он ловит, и они отскакивают с глухим стуканьем, попадая к нему в доску. Со стороны послушать – полная нудятина, но – ан, нет... Между ними установился такой особый тон общения, какого никогда не было у нас.
«А может, тоже ему что-нибудь навесить?..» — думаю оторопело. «Паркет, вон, хотела в гостиной поменять... давно хотела – все откладывала... Тьфу, глюк».
Сроду б не подумала нагружать его житейским. Сейчас тоже не хочется.
Но ведь нормально ему в этом. Он нуден – и он убедителен. Один уже его
голос, сухой такой, слегка колючеватый и мысли не допускает о том, что – чем он, снова, вчера занимался?.. Почему не ночевал дома?.. Дела, конечно, что же еще.






