Я c замиранием сердца ждала этого самого ужасного в моей жизни хлопка шампанского.
Хлопок был настолько глухой, что наверно никто кроме меня его не услышал, а вот во мне он отозвался резкой болью внизу живота. Потом было ощущение, что моё влагалище изнутри что-то быстро распирает… Мощным фонтаном шампанское, продавливаясь между стенками влагалища и горлышком бутылки, сильно пенясь, стало прорываться наружу под громкие возгласы подвыпивших ребят.
Вынув бутылку шампанского из влагалища, Никита, заткнув горлышко большим пальцем и периодически взбалтывая, стал поливать меня шипящей струёй. Ребята продолжали одобрительно кричать.
Их крики смолкли как-то неожиданно и как-то сразу… Подняв голову, я увидела Рому… Без пиджака, с выпущенным из брюк одним краем рубашки, пьяный, он стоял слегка
пошатываясь, окидывая всех мутным и грозным взглядом. Даже пьяный он выглядел угрожающе…
Я не знала радоваться ли мне спасению или горевать от возможных последствий… Он подошёл ко мне и попытался освободить меня от скотча, но у него ничего не получилось. Я дрожала от холода и страха крупной дрожью. Мне так хотелось, чтобы он обнял меня… Прижал меня к своей мощной груди… Согрел меня в своих объятиях…
Достав из кармана перочинный ножик, он полоснул им по деревянному столбу, обрезая слои скотча. Освободил руки… Потом ноги…
И повернувшись, направился в сторону дома…
Я не верила своим глазам… Как же так… А я…
— Рома, — позвала я его и на замерзших, негнущихся от холода ногах, попыталась догнать его.
Схватив за руку, я хотела остановить его… Развернувшись, он отдёрнул свою руку и с силой толкнул меня. Я отлетела в сторону и навзничь плюхнулась прямо в сугроб…
Роман медленно удалялся, а я голая сидела в снегу, поджав колени к груди и горько плакала… После всего, что я перенесла за сегодня, это было последней каплей и переполняющие меня чувства полились горючими слезами на снег…
Мне в тот момент было настолько наплевать на себя, что я совершенно не думала о том, что могу замёрзнуть. Где-то глубоко внутри была даже мысль, что пусть я замёрзну, пусть окоченею от холода… Пускай Рома знает…
Туфли я потеряла где-то в снегу и сейчас
я сидела голышом в сугробе и безучастно глядела на свои покрасневшие, замёрзшие пальчики на ногах. Мне было всё равно… Было пусто внутри…
Ребята все вернулись в дом…
На улице темнело…
Я сидела в снегу, вздрагивая от рыданий и холода…
Всеми брошенная, и никому не нужная…
Услышав сигналы клаксона за забором, я не сразу сообразила, что они могут иметь ко мне какое-то отношение. «А ведь это может быть Антон…» — неожиданно дошло до меня.
Я поднялась из сугроба. Мысль о том, что я смогу согреться сейчас в салоне автомобиля подгоняла меня. Босые ножки болели от холода, но я этого почти не замечала.






