Это слово - ВЛАСТИТЕЛЬ.
Безумие было звуком, образами - давлением в его голове. Слово было именем. Кто-то пытался ему что-то сказать.
«Я как обещание на ветру. Окажи мне услугу, и я дам тебе силу. У тебя будет невероятная сила».
Безумие, звук, поднялся из бездны. Звук был криком.
Оргии? Или еды? И того и другого.
Внизу, глубоко в черноте, ему улыбалось огромное лицо.
Красные губы вздохнули и приоткрылись. Голые груди блестели от пота. Губы медленно растянулись, обнажая рот, полный игольчатых зубов.
«« - »»
«Сила, - подумал Бессер.
– Невероятная сила».
Он очнулся в темноте своего офиса. Его одежда пропиталась потом, лицо стало холодным. Он чуть не закричал.
Красные губы, голодные-голодные рты, полные зубов, покинули его сознание. Из-за транса свет в его глазах оставался очень тусклым, а любое другое чувственное восприятие раздражало, как гвоздь по шиферу.
Секундная стрелка звучала так, будто кто-то бил молотком по мусорному ведру. Однажды он услышал, как по полу прополз муравей. Всё что угодно, кроме слабого света, раздражало его по крайней мере ещё час.
Трансы начались несколько недель назад. Но были ли это на самом деле трансы? Это был единственный способ их описания. Сначала они с Виннифред опасались собственного рассудка.
– Эти осколки видений стимулируют скотопическую дезадаптацию, усугубляемую симптоматической индукцией эндофазного восприятия, - заявила она сначала.
– Непропорциональная продукция катехоламинов, вызванная реактивными отклонениями церебрального синаптического ответа.
Что он мог с ней поделать? Она поспешила с выводами почти так же быстро, как прыгнула к нему в кровать. Но Бессер к этому времени знал, что этот феномен «транса» не имеет отношения ни к какому психиатрическому расстройству. Это не были осознанные сновидения или бессистемная гипнагогия, и это не могло быть скотопическим видением, потому что не было визуальным. В трансе он видел не то, что было, а то что ему показывали.
– Сила, - сказал он вслух красивому странному занавесу тьмы.
Из-за трансов не осталось ничего неясного. Каждую ночь они всё сильнее приходили ему в голову и подчёркивали его важность.
Да! Важность.
И
силу, обещанную силу.
Он подошёл к окну. Ночь снаружи выглядела нереальной. Цвета казались чётче, ярче, но темнее. Глаза будто стеклянные. Снаружи кампус выглядел сжатым до пугающей, опалесцирующей ясности, залитым яркой тьмой.
«Тьма», - размышлял Бессер.
Разве лицо - погружённое в черноту в его снах - не подразумевало, что тьма теперь стала его светом?
Позади него зашевелилась Виннифред, бормоча, словно в беспокойном сне.
«Если бы декан только знал», - подумал Бессер.
Виннифред Сальтенстолл была красива по любым меркам; Бессер - на четырнадцать лет старше её тридцати пяти - весил более трёхсот фунтов.






