Кроме ледяного взгляда, который сам по себе говорит о многом, она не сказала мне ни слова. Тео то и дело крепче сжимает мою руку. Это единственный знак, который он подает, что с ним не все в порядке.
Я чувствую себя бесполезной. Я должна утешить его, облегчить ситуацию. Но не знаю, как это сделать. Я здесь не в своей тарелке. Я помню, какое горе я испытывала на похоронах Дилана — никто ничего не сказал (или не мог сказать), чтобы что-то изменить.
Поэтому я ничего не говорю. Я стою здесь рядом с Тео, держу его за руку и улыбаюсь людям, когда они приветствуют его, а затем меня.
Один мужчина полез обниматься. После того как Тео зарычал — да, буквально зарычал — и оттащил меня назад от этого человека, никто больше не пытался сделать то же самое. Однако они обнимают сначала мать Тео, а потом его.
Людей здесь больше, чем я могла себе представить. Отец Тео, должно быть, был широко известен, и, судя по слезам и расстроенным лицам, его любили — можно так предположить.
Я чувствую, как тело Тео напрягается, когда к ступенькам подходят
трое пожилых мужчин.
— Глория, мы соболезнуем тебе и твоей семье, — говорит первый из них, протягивает руку и целует ее в каждую щеку. Глория разражается очередным приступом слез. — Ти, мы поговорим позже. — Тот же мужчина кивает Тео, затем пожимает ему руку и повторяет жест.
Много поцелуев в щеки
. Я рада, что Тео дал всем понять, что я не из тех, кого можно трогать. Я бы не выдержала, если бы все эти незнакомцы прикасались ко мне.
Когда первый мужчина наконец обращает на меня внимание, Тео представляет меня.
— Хэл, моя жена — Холли. — Первоначальный шок от моего статуса исчезает так же быстро, как и появился.
— Холли, какое прекрасное имя для прекрасной девушки. Я сожалею о потере вашей семьи. — Он наклоняется и целует мои щеки — одну, потом другую. Рука Тео сжимается вокруг моей, но он не вмешивается.
Все повторяется и со следующими двумя мужчинами. Меня представляют, как жену Тео, и они прощаются со мной, после чего уходят в церковь. Тео наклоняется ко мне и шепчет:
— Это главы трех других семей. Не направляй на них оружие, Dolcezza. — Он ухмыляется, отрывая свое лицо от моего.
— Очень смешно, — бормочу я.
Следующим по лестнице поднимается человек, которого я ожидала увидеть в последнюю очередь: Лана в сопровождении своего брата. Она обнимает Тео, и я чувствую, как выпрямляется моя спина. Как у нее хватает наглости прикасаться к нему, предлагать ему утешение прямо сейчас, я не представляю. У меня чешутся руки, чтобы выцарапать ее маленькие красивые глазки.
Она сделала
это
.
— Я очень сожалею о твоей потере, — говорит она Тео.
— Еще бы, — говорю я себе под нос, впрочем, недостаточно тихо. Тео притягивает меня к себе, обхватывая рукой мою талию.






