*…………*
Остафьево
23 декабря 1796 года
Андрей Иванович Вяземский пребывал в не лучшем расположении духа. Должность генерал-губернатора предполагает полную свободу действий, без условностей и держать ответ нужно только перед Богом и государем-императором. А тут эксперименты проводятся, где слово генерал-губернатора вторично.
Подобное можно счесть и за оскорбление, но Вяземский достаточно острожный человек и видит, какие страсти закипают у трона. Так что лучше лишний раз не показываться на глаза императору.
— Катенька, ты не можешь принимать подарки от Сперанского! — требовал Вяземский, указывая на упакованный в красочную бумагу ящик.
— Батюшка, он что-то дурное сделал вам? — спросила Екатерина Андреевна Колыванова.
— Дочка, ты им увлеклась? — задал прямой вопрос Вяземский.
Катерина лишь немного смутилась. Она была сильна характером и не из тех девушек, что от стеснения будут менять цвет кожи. И да, она для себя уже решила, что Сперанский ей нравится. И немалую роль в этом сыграл тот фактор, что Михаил Михайлович станет работать рядом с ее отцом, но при этом подчиняться только государю. А еще эти стихи…
Буквально две недели назад в периодических изданиях, сразу и в Петербургских и Московских ведомостях было напечатано стихотворение «Георгины». Екатерина Андреевна, следя за творчеством всех пиитов, ну и Сперанского, конечно, последнего как-то с особенным интересом, уже выучила наизусть красивое стихотворение про цветок, о котором не знал никто в ее окружении. Георгины казались чем-то необычайно красивым, сказочным. Некоторые думали, что таких цветов и нет вовсе, другие утверждали, что в Новой Испании есть такая прелесть.
Как выглядит эта «прелесть» никто не знал, так что после выхода стихотворения немало девиц захотели заполучить свой условный «Цветок Аленький».
— Я дочь ваша, папенька, и в воле вашей. Но лишь прошу, не отлучайте сего пиита от нашего дома! — сказала Катенька и все-таки зарделась, представив себе встречу с Михаилом Михайловичем.
— Смотри уже, что там тебе дарит к Рождеству этот пиит, который волк в овечьей шкуре, — сказал Вяземский.
Внутри бумаги был большой глиняный горшок, в котором…
— Георгины! — восхищенно предположила Катя. — Так вот какие вы!
На горшке была надпись, указывающая на то, какие именно цветы подарил Сперанский девушке, которую выбрал себе в жены.
— Вчера уж солнце рдело низко, средь георгин я шел твоих, и как живая одалиска, стояла каждая из них… — воодушевленно декламировала стихи Екатерина Андреевна [А. Фет Георгины. Полное стихотворение в приложении].
— И кто такие эти адалиски? — спросил Вяземский, упиваясь
видом абсолютного счастья дочери.
— Ну как же, папенька, это же служанки в гареме султана, — сказала Катя, рассматривая пышные белые бутоны цветов.






