Я вскрикиваю, но все теряет
смысл, когда я поднимаю глаза и встречаю темный взгляд Джованни, прижимающий острие клинка к моему горлу.
Я делаю глубокий вдох, мое тело замирает, когда я смотрю в лицо чистому злу. Он ухмыляется мне сверху вниз, зная, что парни свернули бы горы, только чтобы увидеть мою улыбку, и с победоносной ухмылкой переводит свой свирепый взгляд на Романа.
— ПРЕКРАТИ ЭТО СЕЙЧАС ЖЕ, ИЛИ Я ОБОРВУ ЕЕ ЖАЛКУЮ ЖИЗНЬ. — Голос Джованни перекрывает шум битвы, и Роман резко поворачивает голову. Его глаза расширяются, и я вижу, как весь его гребаный мир проносится перед его глазами.
Мое сердце разрывается, и он, ни секунды не колеблясь, отступает от армии мужчин, бросает оружие и падает на колени перед своим отцом.
35
На поле боя воцаряется тишина.
Солдаты Джованни отходят от парней, тяжело дыша, половина из них медленно истекает кровью на земле. Они быстро собираются в центре огромной кольцевой дорожки, оставляя Маркуса и Леви гадать, что, черт возьми, происходит. Они поднимают глаза и в тот момент, когда видят, что их отец стоит надо мной с ножом, всего в одном взмахе руки от того, чтобы лишить меня жизни, они отшатываются, в их глазах вспыхивает
наихудший страх.
Колено Романа оказывается рядом с моей рукой, и я протягиваю пальцы, отчаянно желая его прикосновения, а он быстро тянется вниз, беря мою руку в свою.
— С тобой все будет в порядке, — говорит он мне.
— Ну-ну, Роман, — говорит Джованни, прицыкивая на своего сына. — Что я говорил тебе по поводу лжи?
Слезы льются из моих глаз, а я остаюсь неподвижной, делая неглубокие вдохи, чтобы не прижаться к острию клинка Джованни. Сегодня вечером моя жизнь оборвется, и я знаю это с полной уверенностью. Это последний раз, когда я вижу парней. Джованни ни за что на свете не позволит нам уйти. Он лишит меня жизни, чтобы наказать мальчиков, и они навсегда будут вынуждены жить под его властью.
Тяжелый взгляд Романа задерживается на мне, и я не вижу ничего, кроме боли, вины и опустошения. Он тоже это знает. Это конец. Я просто еще одна девушка в длинной череде женщин, которых уничтожил его отец.
Солдаты отбирают у Марка и Леви оружие и толкают их, пока они не встают перед
своим отцом, но их глаза устремлены только на меня.
— На колени, — требует Джованни, выплевывая каждое слово, как будто они отравляют его рот.
Они сопротивляются требованиям своего отца до тех пор, пока солдаты не выбивают у них почву из-под ног и не бросают на окровавленную траву. Маркус стонет, когда солдат наклоняется над ним и бьет его по ребрам, и я вскрикиваю, услышав отчетливый звук ломающихся костей.
Взгляд Джованни возвращается ко мне, как будто он забыл, что я здесь, и он переводит взгляд на одного из своих солдат.
— Возьми ее, — выплевывает он.






