ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Дикари, Автор - Энн Шеридан, Серия - Развращенные грешники [3], , Жанр - Современные любовные романы, Любовные романы. Читать бесплатно и без регмстрации, книга полностью. Дикари Энн Шеридан Дикари, Автор - Энн Шеридан, Серия - Развращенные грешники [3], , Жанр - Современные любовные романы, Любовные романы. Читать бесплатно и без регмстрации, книга полностью. А, кто не хочет побаловаться с несколькими дикарями??? Кроме того, вот изображение двух стадий скорби, следующих за кульминацией "ЯЗЫЧНИКОВ". Введение Шалтай-Болтай сидел на стене. Дикари восстают, смотрите, как они падают. Вся душевная боль и все страдания. Не смогут собрать меня заново. Ничто не сравнится с запахом разлагающегося тела. А быть запертой в одной камере с ним под жарким солнцем пустыни… это просто отвратительно. В один момент мне казалось, что у меня есть все, что нужно в этом темном мире, а в другой — что я стала пленницей коварного плана Джованни. Не знаю, как, но я выберусь отсюда, даже если это будет последнее, что я сделаю. Джованни не победит, и я не остановлюсь, пока я не сомкну пальцы вокруг его горла и не вонжу нож в его плоть. Он забрал у меня все. Мою свободу, мой дом… мою кровь, но у него никогда не будет моей воли к выживанию. Роман, Леви и Маркус где-то там. Они ищут меня и не остановятся, пока не прольют столько крови, сколько потребуется, чтобы вернуть меня в свои крепкие объятия. Я должна в это верить, потому что если я не поверю, то сгину здесь. Я потеряю себя, а мне слишком нравится эта

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Конечно, они делают это дикими, абсурдными способами, которые заводят их, но чего они не делают, так это не предают тех, кто им доверяет. Они жестокие люди, но у них добрые сердца несмотря на то, что они говорят.

Джованни — это нечто другое. Он заботится о себе и только о себе, и ему плевать, на кого придется наступить, чтобы добраться до вершины. Он мерзкий монстр, не имеющий абсолютно никаких моральных принципов, и я ненавижу то, что мне не предоставится возможность вырвать ему глотку через задницу.

Взгляд Леви задерживается на мне, и мое сердце разбивается. Крупная слеза скатывается по моей щеке, и когда она падает мне на воротник, его взгляд становится жестче, темнеет от отчаяния. Он бросает яростный взгляд на своего отца, и я тяжело сглатываю, уже ненавидя то, что будет дальше.

— Чего ты хочешь? — Леви сплевывает, завязав со своими дерьмовыми играми. — Назови это, и мы, черт возьми, сделаем это, только не впутывай ее. Она уже достаточно настрадалась.

Джованни смеется, его взгляд возвращается ко мне.

— Мы уже проходили это раньше, не так ли? — говорит он, его губы растягиваются в кривой ухмылке, имея в виду ту ночь, когда его охранники вытащили меня из постели и он заставил меня выбрать, кто из его сыновей должен умереть. Они стояли на коленях точно так же, с застегнутыми на шеях шоковыми ошейниками. Он

оглядывал своих сыновей и напевал про себя:

Ини, мини, мини, мо, кто из моих сыновей должен умереть.

На каком-то уровне я знаю, что он просто издевается надо мной, но при мысли о том, что он унесет кого-то из них с собой в могилу, по моему лицу текут слезы.

— Пошел ты, — выплевываю я, мои слова с трудом прорываются сквозь крепкую хватку солдата на моем горле, пока я делаю все возможное, чтобы отвлечь его внимание от сыновей. — Где ребенок?

— Ребенок? — смеется он, вытаскивая телефон из кармана и протягивает его мальчикам. — А, ты имеешь в виду этого ребенка?

Лицо Романа бледнеет, а я напрягаюсь, не в силах разглядеть экран, но что бы там ни было, я знаю, что это плохо.

— Я нажму одну кнопку на этом телефоне, и все взорвётся.

Блядь, нет.

Мое сердце замирает, когда рука Романа тянется к отцу, выхватывает нож прямо из его хватки и без особых усилий перерезает глотки мужчинам за спинами его братьев, прежде чем подойти к отцу и приставить лезвие к его горлу.

— Прекрати это, — рычит он, его тон такой низкий, что вибрирует прямо у меня в груди. Леви и Маркус начинают подниматься на ноги, а Роман продолжает. — Если ты тронешь хоть один гребаный

волосок на его голове, клянусь, я заставлю тебя пожалеть об этом.

Джованни стоит лицом к лицу со своим сыном, почти забыв о приставленном к его горлу клинке, когда его губы растягиваются в злобной усмешке.

— Отступи, Роман. Подчинись мне, и ребенок твой.