Его тяжелый ботинок отрывается от моей груди, и я делаю глубокий вдох, когда нож отодвигается от моего горла. Я пытаюсь вырваться, когда Джованни отступает назад, чтобы освободить место для охранника, но это бесполезно. Мое тело слабо, и чем больше я сопротивляюсь, тем хуже будет моя смерть.
Солдат поднимает меня с земли, вырывая мою руку из руки Романа, а из глубины моей груди вырывается крик боли. Он тащит меня прочь, останавливаясь всего в нескольких футах от того места, где братья наблюдают за мной через плечо своего отца, каждый из них смотрит на меня так, словно я их последняя надежда.
Мои руки яростно
заламывают за спину до такой степени, что я боюсь, что мои плечи выскочат из суставов, и когда я всхлипываю от боли и страха, солдат ударяет меня коленом в спину. Его рука обхватывает мое горло и сильно сжимает.
— Если ты не заткнешься, я перережу твою чертову глотку и буду трахать тебя на глазах у твоих парней, пока ты будешь истекать кровью подо мной.
Я тяжело сглатываю, ни секунды не сомневаясь, что он попробует это сделать, хотя один из парней поимеет это прежде, чем у него появится шанс, только это заставит Джованни наказать их, и я не могу представить, что еще он может сделать.
Мое сердце разбивается, и я пытаюсь подавить страх, пытаюсь быть сильной ради них и найти какой-нибудь выход, но я не в своей лиге. Мы в полной заднице, и выхода нет.
— А что с ними? — спрашивает один из солдат, оборачиваясь, чтобы взглянуть на четырех кузенов, которые выглядят гораздо хуже, хотя тот факт, что они все еще живы, говорит о многом. Солдаты стоят у них за спиной, не давая им сбежать.
Губы Джованни сжимаются в плотную линию, и становится ясно, что он испытывает противоречия по этому поводу. Виктор был его ближайшим братом. Он доверял ему, и это его единственные оставшиеся сыновья, но, видимо, в этом мире это не имеет большого значения.
— Убей их, — говорит он, пожимая плечами. — Сделай это побыстрее.
Кузены тянутся к солдатам, корчась в агонии, и не успевают они сделать и шага, как их казнят, как животных. Их тела падают на землю, а с моих губ срывается болезненный вздох, я в ужасе от жестокости Джованни. Это были мальчики, которых он помог вырастить в мужчин, он наблюдал за их взрослением, заботился о них и участвовал в их жизни как их самый бесстрашный дядя. Они поклялись в верности братьям, но их сердца были с Джованни, и все же он предал их, словно они были грязью под его ногами.
Охранники переступают
через их упавшие тела, и я отвожу взгляд, не в силах осознать отвратительное проявление предательства. Когда братья убивают, это необходимо, это потому, что кто-то облажался и им нужно исправить ошибку.






