Маркус тихо выдыхает и заходит Роману за спину, его рука прижимается к его спине.
— Давай, брат. Давай доживем до следующего дня, чтобы сражаться. Я еще не готов все потерять.
Роман не двигается с места, выдерживая пристальный взгляд отца, пока тот молча трясется от ярости.
— Роман, — хнычу я, с трудом сглатывая. — Пожалуйста. Дай ему то, что он хочет, и твой сын будет с тобой.
Роман усмехается, отрывая пристальный взгляд от своего отца, и переводит свой сокрушенный взгляд на меня. Он отступает назад, глядя на меня так, словно у меня есть ответы на все вопросы, но у меня нет ничего, кроме боли
и страхов. Я ни черта не могу предложить, чтобы все уладить, и, глядя сейчас глубоко в его глаза, становится ясно, что он считает это ловушкой, но это риск, на который он не может не пойти.
Жизнь его сына висит на волоске, и нет ни одной вещи, которую бы он не сделал, чтобы спасти его.
Трое солдат заходят братьям за спину, ставят их на колени, затем связывают им запястья скотчем, забирают нож из рук Романа и бросают его обратно Джованни. Я стискиваю челюсти, наблюдая, как мои люди падают с самого высокого пьедестала, и без предупреждения кто-то сзади пинает меня по коленям, и я падаю в окровавленную траву.
Джованни смеется и делает шаг к сыновьям, поворачивая телефон в руках. Он с обожанием смотрит на ребенка, и тут же на его лице появляется что-то зловещее. Он что-то делает в своем телефоне, а затем поднимает взгляд, чтобы встретить взгляд Романа, как раз в тот момент, когда вдалеке раздается взрыв, на мгновение озаряющий небо.
У меня перехватывает дыхание, прежде чем из меня вырывается мучительный крик, ослепленный яростью. Слезы
застилают мне зрение, и я ничего не вижу, только слышу воющий смех Джованни. Я смаргиваю слезы и вижу, что Роман тяжело дышит, солдаты отчаянно сдерживают трех братьев, пока Джованни не бросает телефон перед ними.
— Расслабься, — усмехается Джованни. — Ты все так упростил. С твоим братом все в порядке.
Роман просто смотрит на изображение ребенка, его грудь поднимается и опускается в яростных вздохах, пока Леви вырывается из хватки солдата.
— Брат? — выплевывает он. — Ты имеешь в виду его
сына
. Твоего внука.
Джованни медленно расхаживает перед ними.
— Ини, мини, мини, мо, —
поет он, слова такие тихие, что я их едва слышу. Холод пробегает по моему телу, и я качаю головой, мое сердце колотится со скоростью миллион миль в час.
— Я сказал — брат? — спрашивает он, останавливаясь перед Романом и глядя ему прямо в глаза. Он наклоняется, ухмыляясь прямо ему в лицо. — Именно это я и имею в виду. Тот ребенок, за которого ты так упорно боролся, он мой. Твоя маленькая подружка была всего лишь дешевой, потрепанной шлюхой.
Нет. Нет, этого не может быть.






