Точь-в-точь.
— Спустишься на кухню, Юль? Если я — он услышит и тормознет. Не хочу.
Я и сама не хочу, но вздыхаю, спуская ноги с кровати.
У Смолиных работает женщина, отвечающая за готовку и содержание дома в чистоте. Насколько я знаю, она уходит в десять. То есть сейчас на кухне никого. Ну и супер.
Вроде бы не воровка, а по коридору крадусь. И по лестнице тоже.
Зайдя на кухню, стараюсь включить свет без звука.
Возьму сыр, виноград и крекеры.
Сооружаю нам с Лизой тарелку, преодолевая стыд. А еще прислушиваясь
к шуму в квартире.
Замираю истуканом, слыша шаги. Но они — мимо. Отец Лизы хлопает какой-то дверью. Слава богу.
Ускоряюсь, беру тарелку в руки и тушу свет. На цыпочках возвращаюсь к лестнице.
Честно, не подслушиваю. Честно. Но…
Тормозит произнесенная Русланом Викторовичем фамилия «Тарнавский».
Его в моей жизни стало слишком много. Или это не он?
Знаю, что нужно проигнорировать. Оттолкнуться и пойти дальше. Но стою. Закрываю глаза. Слушаю:
— Честно… Заебал уже… — Голос Лизиного отца звучит сразу и устало, и раздраженно. Становится ясно: с нами он вел себя дико сдержано.
Уходи, Юля. Уходи.
Приказываю себе и не двигаюсь. Отчетливо пахнет сыром. Еле-еле — крепким алкоголем из-за той двери, за которой голос.
— Ни да, ни нет не говорит, Дим. Ни да, сука, ни нет. А с ним же хуй поймешь — он хочет цену решения повысить или не идет на контакт… — Пауза. — Поэтому и говорю: заебал.
Снова пауза. Дальше — низкий мужской смех. Искренний. Для меня — пугающий. Если он узнает, что подслушала, что сделает?
А я зачем подслушиваю?
Не суйся, Юль. Не суйся.
И стою.
— Ладно. Забей на него пока. Время есть. Подумаем.
Я тут ни при чем, и о чем речь — не знаю, но тоже чувствую облегчение.
Слышу, что Лизин папа встает с кресла. Шаги к двери. Отмираю и беззвучно ступаю на лестницу. Прежде, чем он плотнее закрывает дверь, ловлю еще одну фразу:
— Тут у меня появился один вариант. Проработаю — скажу.
Глава 3
Юля
Вылетаю
из учебного корпуса с потяжелевшей на еще одну сотку зачеткой и облегчившейся на один зачет совестью.
Лиза приболела, поэтому пошла сдавать первой и меня не ждала. Это значит, что никаких кофе и обсуждения после не будет.
Но и скучать некогда.
В руках вибрирует телефон.
Мама.
— Привет, — как назло темечком чувствую первые капли июньского дождя.
Вскидываю взгляд в небо.
Вот черт. Зонта нет, а туча нависла огромная. Боюсь, прольется на мою голову, пока добегу до метро.
И вроде бы можно вернуться, переждать в корпусе, но я рискую. Над головой держу папку, ускоряю шаг, вдыхая запах свежести и влажного асфальта.
— Привет, Юль. Не звонишь совсем…
В ответ на мамин укол улыбаюсь. Этапы послушания и показательного протеста мы уже прошли. Теперь я просто звоню с той периодичностью, какую считаю нужной. Ну и, если честно, чаще папе. С мамой мне сложнее.






