Передо мной – рамка металлоискателя. Сзади – закрывшиеся двери и широкая грудь Тарнавского.
Оглядываюсь, он подбадривает и кивает:
– Идем, Юль. Обсудим все. Времени не так много, а затягивать я не хочу.
***
– Сука, да чего ж здесь всегда так жарко?
Тарнавский заходит в кабинет первым вместе с претензией.
Я предпочла бы оказаться где-угодно, но следую за возможным работодателем.
Нервно прижимаю сумку к боку, палевно и по-идиотски подсматривая за передвижением по кабинету мужчины.
Тарнавский ставит окно на проветривание. Довольно агрессивно швыряет мобильный на стол. Закатывает рукава той самой безупречно белой рубашки. И делает несколько «взмахов» тканью на груди, пускаю воздух под нее.
Я сглатываю.
Чувствую себя виноватой еще и в жаре. Остаюсь ближе к двери, чтобы… Сбежать?
Куда,
Юля?
Бумажка с секретом давно сожжена. Деньги от Смолина лежат в надежном месте. Я не планирую их тратить. В принципе.
Но взяла же, Юль… Взяла…
Не знаю, мыслями ли, взглядом ли, но привлекаю внимание Тарнавского. Очевидно, вопрос про сука-жарко был задан не мне, но в кабинете правда душно. И окно ситуацию сильно не спасает.
Круживший по комнате Тарнавский останавливается. Упирается руками в бока. Смотрит на меня. Даже дыхание сбивается. Сердце ухает вниз. Пульс взводится.
Слышу его:
– Юля… – И боюсь до побежавших по коже мурашек. Приходится постоянно повторять про себя, что он ничего не знает, а я ничего пока не сделала.
Тарнавский молча внимательно смотрит. Что в его голове – понятия не имею. Смаргивает. Снова вытягивает руку, на сей раз указывая уже на кресло.
– Присаживайся.
– Спасибо, – с необъяснимым энтузиазмом пользуюсь возможностью хотя бы сменить расположение.
Иду к креслу, слыша, как телефон судьи вибрирует. Это отвлекает мужское внимание. Ну и супер.
Сев, слежу, как Вячеслав сначала смотрит, а потом и тянется к телефону.
– Извини, я возьму.
Мое разрешение ему, очевидно, не нужно, но я из вежливости киваю.
Забрасываю ногу на ногу и наблюдаю, как Тарнавский берет мобильный в руки и взвешивает его. Мне кажется, недолго колеблется.
Я жду, что выйдет из кабинета, но нет.
Прокашлявшись, подносит мобильный к уху. Произносит кому-то:
– Привет, Майя, – а смотрит при этом на меня.
Прямо. Очевидно осознанно. У меня снова подскакивает пульс. Кто такая Майя? Это что-то рабочее или? От меня
ждут, что я буду такое подмечать или? Он проявляет доверие или безразличие?
Ерзаю на стуле. Сама отвожу взгляд. Делаю вид, что не слушаю. Скольжу по кабинету.
На стене какая-то идиотская картина. Стол – монументальный, но старомодный. Уверена, он здесь стоял задолго до появления Тарнавского. В комнате много визуального шума, от которого лично я бы избавилась. Может и Тарнавский тоже. Не знаю…
После приветствия он молчит.






