ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Странник, Автор - Соболева Ульяна, , Жанр - Современные любовные романы, Любовные романы. Читать бесплатно и без дополнительных условий, книга полностью. Странник Соболева Ульяна Странник, Автор - Соболева Ульяна, , Жанр - Современные любовные романы, Любовные романы. Читать бесплатно и без дополнительных условий, книга полностью. Глава 1 Анжелика Утро началось так, как начинаются дни, когда тебе больше некуда бежать. Всё словно в дымке. Голоса звучат приглушённо, как в снежную бурю, когда не видно и шага впереди. В доме — суета. Шелест дорогих платьев, звон бокалов с шампанским, смех и оживлённые разговоры. Дорогие духи заполняют пространство густым ароматом. Это должно быть праздником. Но для меня это совсем не праздник. Я стою перед зеркалом. Бледная, как полотно. Словно кто-то вытянул из меня все краски. Мои губы сжаты, как будто они удерживают что-то внутри. Кричать? Или плакать? Нет, ничего этого я не хочу. В зеркале отражается мёртвое лицо, лицо девушки, которая должна выйти замуж сегодня. Девушки, которая уже умерла. Белое платье обнимает моё тело, но оно не кажется мне платьем невесты. Оно скорее похоже на саван. Белое, как снег, как лёд, как смерть. Я пытаюсь вжиться в роль, но всё кажется каким-то неправильным. Все эти кружева и блёстки — как ненужные украшения на гробе. Все эти люди, все эти гости — почему они радуются? Почему улыбаются? Ведь это не свадьба. Это похоронный звон. Внутри меня — пустота. Сердце бьётся медленно, тяжело, как будто каждый удар отзываетс

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я лежал, прижатый к этой проклятой койке, вцепившись в её край, как будто от этого зависело моё чёртово выживание. Голова гудела

от всего: от боли, от жары, от этой невозможной, долбаной ярости, что текла по венам вместе с кровью. А Лоретти сидел тут же — чуть поодаль, с тем самым идиотским, мягким взглядом, от которого, казалось, сердце обдавалось ледяной волной и предательски сжималось. Проклятье. Почему он смотрит так, будто… будто я ему нужен? Он что сдурел? Или начал употреблять дурь?

Молчание повисает в комнате, липкое и вязкое. Наконец, он выдавливает из себя то, что мне должно было бы снести голову, выбить всё под ребро, как ножом.

— Сын, — звучит его голос, тихий, еле слышный. Но мне как будто кулаком в лицо. Так что сжатые челюсти трещат от хруста, — Прости… за то, что было. За то, что прошло столько лет.

Я слышу это, но у меня словно в ушах гремит звон. Это что, сон? Что это за хреновина?

— Какого чёрта ты несёшь? — вырывается у меня сквозь сжатые зубы, от боли и от омерзения. Но он только кивает, как будто знает, что сейчас я готов был его проклясть за всё на свете. — Ты называешь меня сыном? Ты… ты в своем уме?

Он кивает — упрямо, как будто это надо пережить, как будто надо пройти через все муки, которые он прошел и мне было бы насрать на него если бы не вот это «сын». Снова у меня сдавливает грудь, а в голове бьётся противная мысль — «Неужели это правда?».

— Да, — отвечает он, а голос не дрогнул, будто так и должно было

быть всегда. — Ты наш сын. Мой и Изабеллы. Изабеллы Динаро.

Слова эти гвоздями впиваются в меня, молотком по ребрам, не оставляя ничего целого.

— Нет… — шепчу я, осознавая, как рушатся последние остатки того, во что я когда-то верил. — Нет, ты лжёшь…

Но Лоретти смотрит прямо в глаза, как будто сейчас он говорит самую тяжёлую правду своей жизни.

— Изабелла — твоя мать, Альберто, и ты всегда был нашим сыном.

Всё, что я знал, всё, что держало меня, — падает, исчезает, как дым. Значит, она всегда это знала? Всегда?! Значит, Анжелика тоже знала? Чёртова, проклятая ложь — её бегство, её холодный, ненавистный взгляд, от которого я сгорал, ее крики, что нам нельзя…что это грязно и неправильно. Сестра. Моя родная сестра, о которой я не знал, в любви к которой я погряз, как последний кретин. И черта с два сейчас что-то вдруг изменилось. Такое не выключишь как пультом от телевизора.

Сестра. Она — моя сестра. Эти слова, как чёртово лезвие, впиваются

в голову, разрезаяостатки разума, перемалывая всё то, что я ощущал к Анжелике, все мои надежды. Ложь, острее любого ножа. Сначала Изабелла…вот почему тогда у ресторана, вопросы о родинке этот болезненный взгляд. А я… Я, как последний идиот, топил своё сердце в бездне чувств, которые теперь кажутся мне смертельной отравой.