И вдруг на боку я заметила проступившее пятно крови. Боже! Он ранен…внутри все сжалось, все сковырнулось как будто содрали кожу. Стало больно самой.
— Я… я всё расскажу, — хрипло начал Альберто. Он сделал шаг вперёд, и за ним тут же встал Лоретти, его широкая спина, словно защищала Альберто от всех присутствующих.
— Я не убивал Риту, — громко сказал он, и толпа зашумела, но никто не осмелился перебить. — Я пришёл к ипподрому в тот вечер, потому что… — Альберто замолчал, пытаясь собрать мысли. — Потому что думал, что встречу там Анжелику.
Шум прокатился по толпе, но я ощущала, как они замерли от любопытства, есть что посмаковать — каждый ждал услышать то, что разом либо превратит его в демона, либо оправдает. Альберто выдержал этот момент, вдохнул и, глядя прямо на меня, произнёс:
— Я получил записку. В ней она писала, что должна встретиться со мной ночью у ипподрома, что это очень важно.
Люди молча вслушивались, и я поняла, что в это мгновение только сила голоса Лоретти, поддерживающего сына, сдерживала их.
— Я не знал, что это была не она. Я приехал к ипподрому, надеясь встретить Анжелику, и увидел фигуру в белом, — продолжил Альберто, и по его лицу я поняла, как эта картина всё ещё стояла у него перед глазами. — В темноте, в этом белом платье и с длинными распущенными волосами… Я вначале подумал, что это она.
Воспоминания начали искажать его лицо в болезненную гримасу, и он отвернулся, глотая комок в горле так что дернулся кадык и сжались челюсти.
—
Только когда я подошёл ближе, я понял, что это была Рита. В белом платье и в парике… она хотела быть похожей на тебя, Анжелика, — он повернулся ко мне и, кажется, ждал, что я отвернусь, но я стояла, не в силах ни пошевелиться, ни отвести взгляд. — Я спросил её, что это значит, но она лишь подошла ко мне и… тогда всё закрутилось. Я не стану сейчас рассказывать, что она говорила…не хочу пятнать ее имя. О мертвых или хорошо или ничего.
Я помнила, что Рита всегда смотрела на него так, будто готова была любить его вопреки всему, что этому мешало, но слышать о её безумной дерзости было мучительно. Альберто продолжил:
— Я спросил её, что это значит, но она начала тянуться ко мне, что-то говорить, но я не слушал, пытался отстраниться. Она обвила мою шею руками, я еле держался, — Альберто сглотнул, будто ему стоило усилий произнести это вслух. — В этот момент появился Рафаэль.
Его имя прозвучало как удар. Все головы повернулись к нему, и Рафаэль, впервые потеряв хладнокровие, попятился, прикрываясь толпой.
— Рафаэль направил на меня пистолет. Он, видимо, тоже принял Риту за Анжелику.
– Альберто смотрел прямо на Рафаэля. .
— Она закрыла меня собой, — произнёс он, с трудом сглатывая, и я видела, как его лицо напряглось от сдерживаемых эмоций.






