«Оставил тебя?»
Я прижимаю кончики пальцев к бедрам, желая, чтобы у меня было что-то, за что можно было бы держаться.
«Я думала…» Я останавливаюсь, чтобы перевести дух. «Я покупала эту миску» — я указываю на нее — «пока твоя мама пошла за крендельком, но когда я попыталась найти ее потом, она исчезла. А потом я не смогла ее найти. И я попыталась найти тебя». Мой голос срывается, и я чувствую себя такой глупой, но ничего не могу с собой поделать. «Ты сказала, что здесь так много твоих людей, но я никого не заметила». Его большие пальцы скользят по моим бедрам. «Я думала, ты меня бросила».
«Ангел».
Дом придвигается ближе, осторожно отводя мое больное колено в сторону. «Я не собираюсь тебя оставлять».
Я едва заметно пожимаю плечами. «Я знаю».
«Валентин». Он ждет, когда мой взгляд встретится с его. «Я бы выбрал тебя. Ты же знаешь это, да?»
Я кручу головой из стороны в сторону, не понимая его.
Дом обхватывает мою щеку своей теплой ладонью. «Если бы не было Альянса — никогда не было — я бы все равно выбрал тебя».
Эти слова…
Мои глаза закрываются, затем открываются, а он все еще там. Все еще передо мной.
«Ты заставляешь меня чувствовать себя особенной», — говорю я ему, и мой голос так полон эмоций, что он льется между нами.
ГЛАВА 62
Дом
Я встаю, подхватываю Валентину на руки и сажусь на скамейку, где она только что была.
«Ты должна была мне сказать», — говорю я, прижавшись губами к ее мягкой шляпе. «Нам не нужно было сюда приходить. Ты должна была мне сказать».
«Я хочу любить Рождество». Ее слова звучат так тихо, что я прижимаю ее к себе еще крепче.
Моя жена… Сколько дерьма она пережила. Совершенно одна.
«Ты никогда не будешь одна, Энджел. Ни в праздники. Никогда», — клянусь я ей.
«Я в порядке», — говорит она, положив голову мне на грудь.
«Мы починим миску», — обещаю я.
"Все нормально."
Я достаю из кармана пару грязных белых варежек и протягиваю ей. «А эти мы почистим».
Она поднимает руки, чтобы взять их, и я не уверен, поняла ли она вообще, что уронила их.
Когда
я нашел ее варежки на гравии, моим первым побуждением было сжечь весь рынок дотла. Но потом я заметил ее, белизна ее шляпы манила меня.
Это моя вина.
Это все моя вина.
Я не осознавал, что оставил у себя ее телефон, пока не стало слишком поздно.
Я не сам составил даты ее истории. Мне следовало бы. Ее девятнадцатый день рождения. Ждать, пока закончатся занятия, чтобы навестить ее. Мне следовало бы догадаться. И я должен был знать, что ее сука-мать выберет чертово Рождество.
Мне следовало поступить лучше.
Я должен Валентину больше.
Вэл пытается сесть, но я прижимаю ее к себе.
«Я действительно в порядке». Она нежно кладет мне на грудь руку в варежке. «Это была просто глупая паническая атака».
«В этом нет ничего глупого». Я целую ее в макушку. «Я сделаю лучше».






