И неизвестно,
дело в его обаянии, красивом профиле и ямочках на щеках или поджарой высокой фигуре, но она бегала наравне со всеми. С готовностью протягивала домашнюю работу и обмирала, когда он благодарно улыбался, отвешивая шутовской поклон. Этим Катенька его благосклонности и добилась – умом и готовностью помочь. К окончанию одиннадцатого класса за золотыми медалями выходили два человека. Два лучших друга, один из которых был патологически влюблен во второго, второй этого старательно не замечал.
Так и началось её досадное приключение. С зажатыми между ног сумками. Потому что в автобусе, ездящим в деревню со смешным названием «Козьи кочи» верхних полок не было, а проход между сиденьями был настолько узким, что идти приходилось, задевая бедрами сиденья. Монотонно окрашенная в грязно-коричневый дорога вызывала скуку и тянула в сон, но ядреный запах бензина, пропитавший весь салон, ей уснуть не позволял – болела голова.
Когда Смоль впервые увидела это доисторическое чудо техники, она подумала, что жизнь над нею шутит слишком жестоко. Это было просто невероятно. Удивительно, что эта консервная банка на колесах – проржавевшая и чихающая черным выхлопным газом из трубы, вообще способна ехать. Внутри наверняка был не мотор, а посиневшие, как и сам водитель от пьянок, икающие гномы. Они абсолютно точно сидели внутри и крутили колеса… Поддерживая мрачную атмосферу, в которую студенты начали плавно погружаться наблюдая автобус, из него вышел покачивающийся неряшливо одетый водитель.
Ударил заевшую на полпути к открытию дверь и выругался крепким матом.
Надя Гаврилова категорически отказалась ехать в «этом корыте». Внутри Кати что-то гомерически захохотало, она не сдержалась и закатила глаза. Это было в стиле Наденьки – манерно снять несуществующую пылинку с короткой кожанки и обиженно оттопырить нижнюю губу, поворачиваясь спиной к автобусу, чтобы поправить макияж, щелкнув круглым маленьким зеркальцем. Она вся была манерной: жеманная мимика с тягучими нотами, неестественные позы, в которых она замирала абсолютно уверенная в своей сексуальности и яд, который постоянно выливался из подведенного алым широкого рта. Они друг другу не нравились. И если молчаливую Смоль просто отталкивала гадкая натура, то Надя не скрывала своего отношения: с воодушевлением вещала другим о физических изъянах противницы.
Слишком высокая, слишком тощая, губы у Кати, как оказалось, были слишком пухлыми и слишком маленькими (наверняка были ещё и тонкими, эта мышь просто накачала их инъекциями). Короткие волосы по мнению Нади были лишь у лесбиянок, а прическа Кати
напоминала ей Гоголя или воронье гнездо. Карие глаза стандартные, такие у пол страны, ей бы стоило носить линзы.






