– Надо же, весь лес облетел! – Антон повернулся к двери, потрясенно всматриваясь в голые березовые кроны. – А я-то думал, что мне почудилось!
– Сильные заморозки полосой прошли, – пояснил отец Федот. – Обычное дело! Однако в августе это редкость, а вот в сентябре часто бывают.
– Заморозки, ну да… – эхом отозвался Антон и вдруг спохватился: – Ведь надо полицию вызвать!
– Полицию? А что тут полиции делать? – Отец Федот растерянно моргнул. – Лучше врача вызови, а то, вон, как голову раскроил!
Антон коснулся лба и посмотрел на кончики пальцев, на них остались следы свежей крови.
– Врач не к спеху, сначала полицию. – Антон попытался встать на ноги, чтобы достать телефон, который лежал в кармане костюма, скрытого под балахоном, да и от дурацкого балахона пора было избавиться. Голова закружилась, в глазах потемнело, и, если бы не отец Федот, вовремя подставивший плечо, Антон, скорее всего, рухнул бы на пол с высоты собственного роста. Вцепившись в рукав рясы священника, он повис на нем и застыл, выжидая, когда в глазах прояснится.
– А ты говоришь, «полиция»!
Врачу звони! – беззлобно проворчал отец Федот и добавил: —Где-то у меня телефон местного фельдшера был записан. Ты присядь, а я схожу гляну.
Антон кивнул, но не решился отпустить рукав. Внезапно тот затрещал по швам и пополз вниз. Продолжая цепляться за него, Антон медленно осел на пол. Оторванный рукав соскользнул с руки священника, оголив ее до самого плеча. На плече, ближе к локтю, темнело синеватое пятно. Отец Федот быстро накрыл его ладонью, но Антон успел разглядеть татуировку в виде крепко сжатого кулака, на котором была выбита надпись:
«Мой друг Витька Рябов».
Перед его мысленным взором яркой вспышкой возникла картина: Витька Рябов, местный автомеханик, ворочает колеса, штабелями сложенные в церковном дворе, и на его руке чуть выше локтя виднеется точно такая же татуировка, рисунок один в один, только надпись другая:
«Мой друг Савелий Горохов».
Тогда Антону не удалось вспомнить, откуда он знает это имя, а сейчас в его памяти, будто наяву, возник голос Евдокии Егоровны:
«Антонина призналась мне по секрету, что Глафира давно закрутила роман с этим парнем, и бывал он у них не раз, она даже имя его называла, только оно у меня из головы вылетело… Савелий Горохов его звали, вспомнила!»
В тот момент, когда на Антона снизошло озарение, открывшее ему глаза на то, кем на самом деле является отец Федот, и он собрался сообщить ему об этом, тот вдруг отскочил в сторону, ухватился обеими руками за напольную свечную подставку и, размахнувшись ею, ударил Антона по голове. Падая, Антон увидел, как закружились перед глазами лики святых, строго взиравших на все происходящее с церковных стен, и среди них мелькнуло удивленное лицо Романа Денисовича, а потом все поглотила тьма.






