На санях
Акунин Борис
Быть юным трудно во все времена, даже в относительно травоядные. Жить вообще трудно — и когда только входишь в жизнь, и когда из нее уходишь. Но по-настоящему интересно и важно только трудное — о чем, собственно, вся русская литература. Ту же линию продолжает и этот роман.
Annotation
Быть юным трудно во все времена, даже в относительно травоядные. Жить вообще трудно — и когда только входишь в жизнь, и когда из нее уходишь. Но по-настоящему интересно и важно только трудное — о чем, собственно, вся русская литература. Ту же линию продолжает и этот роман.
Акунин-Чхартишвили
ФЕВРАЛЬСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ
ТУЖИЛКИ
«UN ADOLESCENT D'AUTREFOIS»3
ТЕОРИЯ БРАКА
ТУЧКОВ-ЧЕТВЕРТЫЙ
КНЯЗЬ ВАСИЛИЙ
НА ДНЕ
ВСЯ ЖИЗНЬ ВПЕРЕДИ
Тессараконтамерон
ПЕРВЫЙ ДЕНЬ
ПРЕКРАСНАЯ ЕЛЕНА
ВТОРОЙ ДЕНЬ
Глава 2
ТРЕТИЙ ДЕНЬ
Глава 6
ДЕВЯТЫЙ ДЕНЬ
Часть вторая. L'ECHELLE D'AMOUR
М
УРОК ПЛАВАНИЯ
ПО МАЛОЙ СПАССКОЙ
ИД
МАРТА БЕРЕГИСЬ
СЕН-МАРК
ПРОЩАНИЕ
ДНЕВНИК 1977
FELIX JUSTINA
МЭРИ
НАСТЯ
ПО НАПИСАНИИ СЖЕЧЬ
FOOL’S DAY
Глава 40
Примечания
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
41
42
43
44
45
46
47
48
49
Акунин-Чхартишвили
НА САНЯХ
Роман
ФЕВРАЛЬСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ
ТУЖИЛКИ
Кататься на санях оказалось совсем не так весело и приятно, как выглядит на картинках. Ну то есть веселья-то было до хренищи. Башка сразу громко заржал дурным голосом «и-го-го!», средняя кобыла, а может жеребец, в общем лошадь, подхватила, и Сова зашелся хохотом. Марк тоже засмеялся, но на скамейке втроем было тесно, Башка ворочался и пихался, совсем прижал к бортику, дул холодный ветер, из-под копыт в лицо летела колкая снежная труха с льдинками, еще и подбрасывало.
Тройка неслась прямо по замерзшему пруду, мимо квадратного островка. Сова блистал эрудицией, объяснял, что в восемнадцатом веке там была фортеция с бастионами, и графы Шереметевы устраивали потешные баталии с участием маленького фрегата.
В детстве Марк не раз бывал в Кускове, он тогда очень интересовался историей и объехал все сохранившиеся подмосковные усадьбы, многое с тех пор помнил и мог бы рассказать про Шереметевых получше (например, что
у них был не фрегат, а корвет), но помалкивал, не мешал Сове красоваться. Не освоился пока в новой «команде», так что предпочитал, выражаясь по-английски, to keep low profile
1
. А еще понимал, что у него и так уязвимое место: он отличник, Знайка, повышенная стипендия. Все остальные были троечники, «зубрил» презирали, и стипендию получал только Серый, но не за успеваемость, а по «социалу» — он был сирота, из детдомовских или что-то такое, сам не рассказывал, а спрашивать не хотелось, Марк чувствовал себя рядом с этим молчаливым, сильно взрослым парнем неуютно. Серый был лет двадцати пяти, после армии, рабфаковский, сам откуда-то с Урала. Почему Сова принял в свою бомондную «команду» этакого валенка — загадка.






