Он военный, не бухгалтер, не юрист, в писульках ничего не понимает.
– Что это? – уставился на Митрофана.
– Свобода Иустинина. Если эти бумажки кому следует показать, Кушнарёву до десяти лет светит. За годы работы на хищение в крупном размере наскрести можно.
– Ты этим, что ли, Тину сосватал? – распахнул Олег глаза.
Ларчик-то просто открылся!
– Мне человек нужен, чтобы добром жить, без камня за пазухой, без двойного дна, мыслей крамольных. Семейную жизнь со лжи начинать глупо, против тебя же обернётся. И ты, если не дрянь последняя, так поступать не станешь, а освободить Иустину с Ангелиной сможешь.
– Что ж сам не освободил?
– Мне, Олег Степанович, здесь жить, детей поднимать, проблемы ни к чему. Я человек маленький, это ты орёл – сын столичного генерала.
– Понятно… – кивнул Олег, развернулся к машине, резко остановился. – Тебя не коснётся? – тряхнул он папкой.
– Не должно, – почесал затылок Митрофан.
Хорошо, что не должно, хорошо…
Помчался в райцентр, выжимая из Рендж Ровера всё, что возможно. Заскочил в копицентр, отсканировал аккуратно бумажку за бумажкой, не сбиваясь с порядка, мало ли…
Отправил себе на электронку. Немного подумал, кинул Игнату, он точно разберётся, что к чему, найдёт применение.
Через пару часов подъехал к дому Кушнарёва. Зашёл в калитку, проигнорировав замерших в испуге мальчишку
и девчонку-подростка.
– Тина! – крикнул от порога. – Тина, Маська! Собирай вещи свои и Гели. Документы, трусы, зубную щётку, что там ещё надо... Всё бери, машина большая, поместимся!
Дёрнул за вторую ручку, рефлекторно не посмел нарушить веками установленный порядок.
Одна ручка для своих, вторая – для пришлых.
– Ты чего здесь забыл? – услышал за спиной глухой голос Кушнарёва.
Обернулся, увидел направленное на него дуло двустволки, на этот раз заряженной. Повезёт, если не на медведя, останется что в гроб положить.
– Давай, стреляй, только имей в виду, эти занятные бумажки уже на столе одного ва-а-а-ажного человека из большого-пребольшого кабинета. Мой труп найдут, с почестями похоронят, может к награде представят, посмертно, ага, – Олег чувствовал, как в грудь с силой упирается холодный металл. – А тебя посадят по совокупности лет на двадцать-тридцать, а то и пожизненно. Не понравится важному человеку в большом кабинете, что меня грохнули. Ой, не понравится… Тина! – позвал ещё раз. – Маська, собирайся!
– Ты спятил? – слетела по ступенькам Тина. Голубые глаза по пятаку, волосы под косынкой идиотской взлохмачены, на лбу пот проступил, руки трясутся. – Олег, нет!
– Всё хорошо, – развернулся он спиной к оружию, посмотрел прямо на Тину, понимая, что Кушнарёв может выстрелить. Может! Загнанный в угол зверь способен на что угодно.






