Потом у тебя здесь дедова жена умерла, а у меня там, наоборот, дед Паша умер.
Не сговариваясь мы пошагали прочь от двора. Позже я сообразил, что нацелились мы на параллельную улицу, которая в квартале от моей. На этой улице меняли водопровод, и она была разрыта экскаватором. Траншея получилась глубокая и широкая, а бугры земли высоченные. На ней мы играли в войнушку. Бегали по тем буграм, как оглашенные, с самодельными автоматами наперевес.
Мы пришли, и я, покосившись на второго себя, спросил:
— Как друг друга отличать будем? Как звать? Вот я из какого мира? Их же двенадцать.
— Не знаю. На собрании решим, которое на Фортштадте будет. Но мне точно известно, что ты из двенадцатого, а я из одиннадцатого мира. Так что, будем знакомы, соседушка Александр-двенадцатый.
— И вам не хворать, Александр-одиннадцатый. Не слишком ли по-царски? — засомневался я в надобности громких званий. — Может что проще придумать?
— Путаться будем. Нас двенадцать, не забыл?
Тут думать надо. А пока и так сойдёт. Ты же знаешь, что номера наших миров на дверях сараев намалёваны? Только они с лицевой стороны. Чтобы их увидеть, дверку сарая нужно закрыть.
— Это тебя баба Нюра натренировала? А я от деда ещё слова доброго не услышал, — вроде как, пожаловался я, а скорее признался в полном неведении.
Вот так мы и сидели на бугре земли, как пара птенцов на краю гнезда. Болтали и всё время озирались по сторонам, на всякий опасно-секретный случай. Беседа была взрослой, да и проблемы у нас были совсем не мальчишеские.
Старшие рассказывали, что во время войны детство заканчивалось быстро, а у нас, хоть и не война, но то, что нам готовило неведомое завтра, было не менее пугавшим.
— Если мы из двенадцатого и одиннадцатого, где тогда лазы в остальные миры? — задумался я вслух.
А одиннадцатый поднял меня на смех. Просто, начал хохотать и кататься по пригорку, как колобок. Когда ему надоело надрывать пузо, он взглянул на меня непонимающим взглядом и спросил:
— Ты и об этом ни в зуб ногой? Может ты ещё не знаешь, почему нас посредниками называют?
Тут я разобиделся. Оскорбился и обозлился на самого себя, на деда, на весь двенадцатый мир. Хотел уже плюнуть на всё и уйти домой, но взял себя в руки и признался, что
не знаю, почему.
Близнец похлопал меня по плечу, снял бутафорские очки и просветил темноту в моей голове.
— В том-то и дело, что таких дыр между мирами много. Поэтому люди иногда забредают в соседние. Представляешь, что с ними тогда происходит? — объяснил он и ненадолго задумался. — Мы будем им посредниками. Провожать их домой, пока в дурдом не загремели, или ещё что с ними не случилось.
Говорят, нескольких таких в КГБ забрали. Что такое КГБ я не знаю, но ничего хорошего, это точно.






